А ему срочно требовалось «проверить».
– Помнишь, о чем мы говорили с тобой вчера?
И брошенный на него взгляд пронзительно синих прищуренных глаз.
– Много о чем.
– Перечисли.
– Эй, я должна все дословно помнить?
– В такой момент – должна.
Теперь Лайза – настоящая или нет – с наигранной заинтересованностью рассматривала собственные ногти.
– О том, что ждем подвоха. Что заставим «бабакарну», если она придет, проделать дырочки на трусах и майках, и она срубится…
Пока ему отвечали, как читали с листа – точно, без запинки.
А Мак тем временем морщился – его внутренний сканер сбоил. Настроенный на возлюбленную в режиме «охотника», он то подтверждал, что перед ним находится искомый объект, то вдруг замолкал, и в голове становилось тихо, как в пустыне ночью.
Дерьмо. Но на работающий со сбоями сканер полагаться не стоило. Нужно срочно придумать что-то еще.
– Послушай, когда все начнется, ты узнаешь, почувствуешь. Может, все-таки попробуем установить пароль?
И вдруг его осенило.
– Ты забыла самое важное.
Он сидел в компьютерном кресле – все еще обнаженный по пояс, сложив руки на поясе, – и старался максимально следить не только за своим лицом, но и за ее.
– Что я забыла?
– Мы собирались взять тебе билеты на Коха.
Секундная пауза. Лайза на постели на мгновенье замерла –
Маку сделалось не по себе. Неужели Стив прав?
– Мы об этом не говорили.
– Говорили.
А она не знала, какое выражение лица использовать, – вела себя так, как будто недостаточно точно прочувствовала характер той, которую «играла».
– Ты не Лайза.
Стив предупреждал – не говори. Но Аллертон попросту не смог – выплюнул эти слова с такой брезгливостью, как будто они жгли ему язык. Он ненавидел ложь – раз. И ненавидел того, кто сейчас использовал тело его любимой для того, чтобы достичь каких-то своих целей, – два. Да еще и ему башку пытался задурить – три. Нет, пусть тайну хранит Стив, если может, а сам он лучше прямо, лучше сразу…
– Где моя Лайза?
– Я – твоя Лайза! Блин, опять, что ли?
Это она о том, что когда-то уже проходила момент «неузнавания» и не горела желанием его повторять. Сыграно отменно – десять из десяти.
Мак со зловещим выражением лица подался вперед:
– Если ты – моя Лайза, докажи.
– Докажи?! Да я просто вот она – чем еще доказывать?
Чейзер даже глазом не моргнул.
– Любишь меня?
– Люблю.
Сказано хрипло, с придыханием – в такое бы он поверил.
– Хочешь, чтобы я был в безопасности?
– Конечно. Спрашиваешь…
– Тогда мы сейчас возьмем тебе билеты на Коха на ближайший рейс, вызовем тебе такси и отправим на острова. На семь дней. Как тебе?
Она молчала.
Его напрягала эта ситуация – привычная, залитая утренним светом спальня, смятые простыни, сидящая поверх них женщина – его любимая, должно быть, женщина… Только с каждой секундой в последнее он верил все меньше.
– Таким образом, мы будем уверены, что ты не подменыш. А?
«Лайза» продолжала молчать, и выражение ее лица постепенно менялось. Как будто тот, кто сидел внутри «маски», уставал от попыток пойти с будущей жертвой на компромисс.
– Я не поеду.
– Я так и думал.
Она даже не предприняла попыток оправдаться необходимостью насущных дел, мол, «а кто будет ходить в магазин, если…» – поняла, что тщетно.
– Тогда, полагаю, если ты все еще хочешь притворяться настоящей Лайзой, отпустишь меня. Потому что я собираюсь уйти.
Одевался Мак нарочито неторопливо, но ежесекундно ожидал чего-то страшного – того, что эта обезьяна прыгнет на него с кровати, что ли, обхватит за шею, примется душить… Он и сам не знал, чего именно ждал, но собственные вздыбленные рецепторы ощущал, как вставшие вертикально на теле металлические антенны.
– И далеко ты собрался?
– Подальше отсюда.
Теперь из-за его спины ощущался откровенно чужеродный фон, а еще недовольство. Настолько осязаемое, что его вело – подрагивающие пальцы все никак не могли справиться с пуговицей.
Прощаться он не стал – незачем, – быстро натянул носки, застегнул пряжку пояса и пошел к двери. Но коснуться ручки не успел – вокруг что-то изменилось, воздух загудел и уплотнился, – по периметру комнаты, похожий на те, что он видел в Реакторе, встал защитный контур под напряжением.
– Сука.
Мак развернулся – ноздри его в гневе раздулись, на шее, не предвещая хорошего, забилась жилка.
– Не советую его касаться.
Тот, кто сидел на кровати, теперь не был Лайзой, – все еще ее внешность: темные волосы, светлая кожа и синие глаза. Вот только глаза безумные, пустые, нечеловеческие.
