Я валяюсь на диване и чешу Орландо за ушами. Выжидаю добрые три минуты, наслаждаясь каждой секундой, которую Джонатан, наверное, проводит в панике. Как приятно, когда ты в сильной позиции. Неудивительно, что патриархат так не хочет ее уступать.
«Встретимся у тебя в 7», – пишу я.
Я знаю, что это для него слишком рано. Мне наплевать.
«А нельзя в 8?»
Потом выскакивает второе сообщение.
«Нет, знаешь, это важно. Я все устрою. Увидимся в 7. Люблю тебя».
Я не отвечаю. Кто последним пишет, тот больше любит, а все знают, что любить – вернейший способ потерять власть в отношениях. И потом, я занята. В три часа охранник указывает мне на турникет в просторном вестибюле «Esquire» и направляет по эскалатору к лифтам. Диего ждет наверху, прислонившись к серой стене и печатая что-то в телефоне. Увидев меня, он выпрямляется.
– Вы, наверное, Саша, – говорит он, протягивая мне руку. – Диего. Так здорово наконец увидеть ваше лицо.
– Спасибо, что позвали меня.
Он прокатывает карточку, чтобы открыть дверь, и мы идем мимо ряда письменных столов в комнату для совещаний за стеклянной перегородкой, откуда открывается потрясающий вид на Центральный парк. Садясь во главе стола, Диего расстегивает серый твидовый пиджак и указывает мне на стул справа от себя. Оттуда я вижу поверх плеча Диего, что происходит в офисе; Адам тянет шею. По-дурацки показывает два больших пальца, а я чувствую, что у меня сейчас взорвется сердце. Я вынимаю из сумочки папку с тремя экземплярами резюме и протягиваю один Диего.
Я подготовилась к собеседованию, прочитав все об отношениях на Esquire.com за последний год, отрепетировав ответы на возможные вопросы и мучая Адама сообщениями о том, что мне следует знать. (Его совет «лучше не называй мужчин ужасными» принят во внимание.)
Я не могу не оценить Диего, как теперь делаю с каждым новым человеком. Чистая кожа, густые волосы (хотя и седеют на висках), а самое главное – нет кольца. Он приветлив, но держит профессиональную дистанцию. Скорее всего, он не зарабатывает достаточно для Гретхен, а для Крисси маловат ростом. Может, он понравится Лили? Я не знаю, не слишком ли он для нее официальный.
– Знаете, я буду с вами откровенен, – говорит он. – Обычно я не рассматриваю кандидатов, если у них нет серьезного рабочего портфолио – даже на младшие должности. Мы можем себе позволить дух состязания. Но ваши колонки творят с трафиком что-то немыслимое. Если вам удастся и дальше держаться на таком уровне, это стоит больше, чем опыт.
– Спасибо. Но у меня вообще-то есть портфолио, со студенческих времен, – я тычу в свое резюме. – Я была стажером на People.com и писала для университетского блога.
У него почти извиняющийся вид.
– Да. Но университет и стажерство – это совсем другая игра. В любом случае хорошие новости в том, что мне нравится ваша работа. И нашим читателям, судя по всему, тоже. Плохие новости: если вы хотите тут работать, вам придется писать о чем-то большем, чем ваш опыт матчмейкера. Вы сможете?
Я знаю, как держаться с мужчинами, которые считают себя круче гор. Опыт матчмейкера меня этому научил. Я улыбаюсь и бросаюсь вперед с ответом:
– Конечно. Писать для такого большого сайта – это чем-то похоже на работу матчмейкера, правда? Сводится к пониманию, что нужно людям: вашим читателям или моим клиентам. На основании трафика можно судить, что им интересны советы об отношениях с точки зрения женщины. Так что необходимо лишь применить ту же схему и к остальному контенту: вирусные сюжеты, советы о сексе, смешные списки и все в таком духе.
Диего кивает и что-то пишет на экземпляре резюме, который я ему дала.
– Я не пони, которого обучили одному трюку, если вы этого опасаетесь, – добавляю я.
Я не то чтобы нервничаю. В худшем случае я не получу должность, но продолжу работать в «Блаженстве». Но во мне снова разгорелась мечта о писательстве; несладко придется, если я подойду к этому так близко и не сумею добиться своего. Дальше собеседование идет просто. Диего, кажется, впечатлен тем, что я по памяти цитирую заголовки, появлявшиеся на Esquire.com, и, по-моему, я смогла ответить, как можно улучшить работу сайта. Он говорит, что обдумает и другие кандидатуры, но скоро свяжется со мной и сообщит о своем решении.
Он провожает меня к лифту и останавливается на пороге.
– Кстати, как вы познакомились с Адамом? – спрашивает он.
Может быть, я надумываю, но Диего очень старается говорить как бы между прочим.
– А он не говорил? – Хочется обернуться и взглянуть на Адама для большей уверенности.
– Нет.
Мозг мечется в поисках подходящего ответа. Я не могу сказать Диего всю правду.
– Я устроила ему свидание с моей клиенткой. У них не срослось.
– Ха. Жаль. Он хороший парень.
– Да, мне тоже так кажется.
В 7.10 я дважды стучу в дверь Джонатана и выпрямляюсь во весь рост. Швейцар меня узнал и пропустил в вестибюль.
– Иду! – кричит Джонатан.
Я опоздала на десять минут для демонстрации силы. Я нарочно смотрю на темно-серый ковер в красную и синюю крапинку и сосредоточиваюсь на том, чтобы не волноваться. Дверь открывается, и я поднимаю голову, чтобы взглянуть на Джонатана.
