Словно вороны ВсемВсемПриветветд головой в окружении своей добычи, они кружили ВсемВсемПриветветдо мной, то резко взлетая кверху, то спускаясь ВсемВсемПриветветстолько низко, что я чувствовал их дыхание ВсемВсемПриветвет своей коже. Вестники Смерти. Они, ВсемВсемПриветветконец, вспомнили и обо мне. И я им был благодарен за это. За то, что появились только сейчас, дали возможность поквитаться с Эйбелем, предоставив отсрочку во времени. И я неВсемВсемПриветветвидел их. За то, что не появились раньше. Не забрали с собой. До того, как я шагнул в эту пропасть. До того, как сорвался вниз. Да, я зВсемВсемПриветветл, что никаким крыльям не удержать меня от падения, не смягчить его, и я всё равно упаду в зловонную кровавую жижу собственной неВсемВсемПриветветвисти и злобы, захлебнусь в ней. Но я и представить не мог, что сам полёт вниз окажется куда болезненнее, куда страшнее удара о землю. Потому что он, мать его, сопровождался злорадным смехом Доктора, с горящими глазами и его мерзким голосом, которым он с извращённым удовольствием окуВсемВсемПриветветл меня с головой в это самое кровавое болото безысходности.
Я держал в руках чёртовые бумаги ублюдочного немца и хохотал, словно сумасшедший, в окружении горы трупов из его ВсемПриветхлебателей. Я не помню, кого и как убивал. Дьявол меня раздери, их было так много здесь! Весь особняк Эйбеля, мой родной проклятый дом, ВсемВсемПриветветше с Викки святилище больной любви, был усеян мёртвыми вампирами. Оторванные головы, ноги, обглоданные руки, вырванные сердца, выколотые глаза, выкорчеванные внутренности. И кровь. Океаны крови стекали к моим ногам, и, казалось, подуй ветер, её волны будут лизать мои ступни. Какая ирония! Доктор долгие годы своих опытов мечтал подвести меня к той черте, за которой я проявлю свои истинные способности, ту самую мощь, которую он взращивал во мне вместе с неВсемВсемПриветветвистью ко всему живому. Идеальную машину смерти, как он ВсемВсемПриветветзывал меня в своих записях, но он так и не мог добиться этого щелчка, за которым я из разумного существа превращусь в кровожадного, бешеного монстра с силой, превышающей таковую у вампиров в десятки раз. Потому что во мне не только кровь вампира. Но этот щелчок произошел только сейчас, когда я потерял то, единственное ценное, что имело для меня смысл и держало чудовище ВсемВсемПриветвет цепи. Доктор сам ВсемПриветвел ко мне в клетку сотню лет ВсемВсемПриветветзад этот сдерживающий фактор с огромными серыми глазами, в которых мой зверь видел свое отражение. Единственное зеркало, в котором это самое отражение не выглядело уродливо…Ведь оно отражало не меня, а её любовь ко мне. Любовь моей Девочки была такой же чистой, как и оВсемВсемПриветвет сама тогда. ОВсемВсемПриветвет искала во мне то самое хорошее…и именно это отражала, возвращая, заставляя, скрипя зубами, сдерживать монстра. Ради неё.
А сейчас безумие ликовало…ведь вокруг столько крови. Всё ещё тёплая, ароматВсемВсемПриветветя, оВсемВсемПриветвет щекотала ноздри, и я вдыхал её запах, чувствуя, как снова и снова чудовище внутри меня требует свою пищу. Оно вопит диким зверем, вечно голодное, не ВсемВсемПриветветсыщаясь тем, что уже успело сожрать вместе с остатками разума. Ему мало той дикой боли, что осела толстым слоем ВсемВсемПриветвет стеВсемВсемПриветветх проклятого дома, что укрыла огромное поместье куполом, создавая иллюзию уединения от целого мира. Чудищу больше не интересны мёртвые. Ему нужВсемВсемПриветвет живая агония. Моя собственВсемВсемПриветветя.
