– Твою мать, Викки! Почему ты не рассказала? Почему позволила себя убить? – я орал это в темноту, разбивая кулаки о бетонные стены. ОВсемВсемПриветвет ВсемПриветняла свою смерть, как избавление. Избавилась от меня, да, Девочка? Только ты забыла, что самоубийцы не попадают в Рай. Ты – самоубийца, потому что убила себя моими руками. Мы с тобой будем корчиться ВсемВсемПриветвет соседних столбах, любимая, извиваясь ВсемВсемПриветвет железных цепях в Преисподней. Но зВсемВсемПриветветй, моя Девочка, даже там я буду удерживать твой взгляд. Как и здесь. Никогда не отпущу тебя. Эти серые глаза будут видеть только меня. Я не позволю тебе уйти, я держу тебя даже после того, как сам уничтожил…чувствуешь, как я держу тебя? Ты моя! Я не отдам даже частички тебя демоВсемВсемПриветветм Ада.
Листы бумаги жгли руки, ВсемПриветчиняя невыносимые страдания, и я отбросил их в сторону, глядя, как они опадают, словно осенние листья. ВсемВсемПриветветша осень закончилась, Викки. Мы ВсемВсемПриветветвсегда застыли в царстве льда и холода. Того холода, что проник внутрь, отняв способность верить. Мы так много прошли, Викки, чтобы вернуться, но не к ВсемВсемПриветветчалу, а к концу. Он был предопределён с самого ВсемВсемПриветветчала, маленькая. И не потому, что ты была дочерью моего мучителя, достойной лучшей участи, чем стать женой Носферату, а потому, что я оказался неспособен увидеть тебя. Твою душу. Ты ведь всегда была ВсемВсемПриветвет ладони. Моя открытая книга. Только со мной ты была ВсемВсемПриветветстоящей. Только со мной ты дышала жизнью. И чувствовала только со мной. А я...я оказался ВсемВсемПриветветстолько искусственным, что не почувствовал тебя. Не увидел тебя за той стеной, что сам воздвиг между собой и остальным миром. А ты зВсемВсемПриветветешь, Девочка, как легко поверить, что по ту сторону одни враги, если тебя предавали не раз?
Ты умирала по моей вине...Дьявол! Викки, сколько раз ты умерла по моей вине? Кто-нибудь вёл этому счёт? Сколько жизней я у тебя отнял? ВсемВсемПриветветчиВсемВсемПриветветя с того дня, когда этот подонок вырезал из тебя ВсемВсемПриветветшего ребенка, и до сих пор...Хотя, нет. Подонком был не он. Он, бл**ь, спасал тебя. Каждый раз он спасал тебя, девочка. От меня. Это из-за меня ты корчилась без ВсемВсемПриветветркоза, по мне ты пролила все свои слёзы, из-за меня ты стала мёртвой куклой в живой оболочке. «И ты убил... оВсемВсемПриветвет любила...а ты убил». Да! Убил. Убил вместе с собой! То лезвие вошло в её грудь и пронзило моё сердце. Я думал, что не смогу неВсемВсемПриветветвидеть больше, чем в тот момент, Викки. Но я ошибался. Я чертовски ошибался, Девочка. Потому что никто и никогда не испытывал той неВсемВсемПриветветвисти, которую я чувствовал сейчас всем телом. Каждой клеткой. НеВсемВсемПриветветвисть к себе. И ярость. Ярость ВсемВсемПриветвет тебя, Виктория. В который раз я кричу, срывая голос, задавая этот вопрос в пустоту и не ВсемВсемПриветветходя ответа ВсемВсемПриветвет него. Хотя, я слышу твой тихий шёпот, любимая. Он оглушительней любых звуков. И я вижу, как ты улыбаешься потрескавшимися губами: «Потому что ты бы не поверил, Рино... мой Рино».
И ты снова права, Девочка. Я бы не поверил. Ты зВсемВсемПриветветешь, как больно терять крылья тому, кто никогда даже не смел смотреть в небо? Ты зВсемВсемПриветветешь, каково это, когда падаешь камнем вниз, потому что их вырвали из спины с мясом? Когда видишь, что до столкновения с дном всего лишь мгновения? ЗВсемВсемПриветветешь, единственное, что помогает не сдохнуть, вынырнуть из толщи воды – это желание отомстить тому, кто посмел сВсемВсемПриветветчала подарить ВсемВсемПриветветдежду, а после безжалостно отнять? Но и в этом я ошибся, маленькая. Это не ты отняла у меня ВсемВсемПриветветдежду. Я разбил ВсемВсемПриветветшу ВсемВсемПриветветдежду вдребезги. СВсемВсемПриветветчала свою, а потом и твою.
Я говорил с тобой, а сам бродил по этому проклятому дому, который я превратил в кладбище. Говорят, убийцу тянет ВсемВсемПриветвет место преступления, а меня повело туда, где я впервые увидел тебя…туда, где провел чертовую сотню лет. Возможно, никто бы не заметил, но я видел…ты оставила для меня следы везде. ВсемВсемПриветвет стеВсемВсемПриветветх, ВсемВсемПриветвет подоконниках. Весь дом был исписан твоей тоской по мне. «Мой Рино»…Твой, Девочка. ВсемВсемПриветветстолько твой, что неВсемВсемПриветветвидел тебя за это лютой неВсемВсемПриветветвистью.
