А перед глазами строчки зачитанной в детстве до дыр книжки про Белого Клыка, волчонка, прошедшего ад. Волчонка, для которого положить голову на колени человеку и открыть шею значило отдать свою жизнь в чужие руки. Довериться. Нет, Рик ни за что бы ни показал эту болевую точку едва знакомой мошеннице, если бы не дурман. Его очевидное смущение утром. Жалеет или боится? Да он в ужасе, это же очевидно.
Булгур, помидор, листики мяты. Табуле, блюдо хорошей фигуры и энергии. Не думать.
Но ведь она не враг. Не тот, кто перережет это открытое горло. И всё же факт для неё был диким – с чего ради с Риком сами рушились один за другим все возможные барьеры, тогда как Ашеру даже подобного рода откровенности пришлось добиваться месяцами. Этот излучаемый одними нотками бензина и бергамота кокон защищённости, расслабляющий инстинкты… Будто её, Лору, случайно запустили под черепаший панцирь, и очень важно не натоптать под порогом грязными ботинками. А внутри так уютно и надёжно, что не хотелось уходить.
Рикотта, лимон, тесто катаифи. Разливающиеся по кухне запахи кнафе и миндальные орешки для посыпки. Рука замерла над почти готовым десертом в неожиданном понимании.
Это не он открыл шею. Это сделала она сама, когда протянула ему запястья, зная, что он вправе арестовать.
До конца дня Лора так и не смогла избавиться от волнения, щекотки где-то в желудке, куда не смогла запихнуть почти ничего из приготовленных вкусностей. Не помогла и ванна с розовым маслом, и ароматный успокаивающий чай с имбирём. Она заставляла себя думать, что это лишь мандраж перед предстоящим ночью вторжением в охраняемую часть порта, что её волнует очередное правонарушение, которое согласилась совершить ради… чего? Уж точно не безопасности людей. Не её стиль, переживать за других. Но за то, раскроет ли Рик это дело, хотелось переживать. И что бы там ни было, но когда решительно наносила макияж и засовывала в карман серой курточки револьвер, нарушение закона её не волновало совсем. Ни собаки, ни цолл, ни собственная шкура. А только обещание, которое дала глаза в глаза и не могла нарушить. Не подвести его. Оправдать это доверие любой ценой.
Последнее, что она решила захватить помимо ключей и документов – добытые из подвала старые и немного ржавые ножницы по металлу, принадлежавшие владелице квартиры. Не желая отягощать руки рюкзаком, инструмент Лора держала на виду, когда в десять вечера закрыла за собой замок и пошла к уже практически привычно ждущему на обочине Будапештер «Фольксвагену». Гамбург стремительной холодной паутиной опутывали сумерки, плотным и туманным покрывалом, принесённым бризом от Северного моря. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Лора потянула на себя дверцу и уже готовилась сесть в машину, но тут к ней сбоку подскочила щуплая девчушка в грязноватой длинной юбке и засаленном платке, из-под которого выбивались чёрные прядки.
– Хоа лель, хоа лель!28 – пропищала бродяжка, жалобно смотря на Лору и протягивая испачканную сажей ладошку. Настолько тонкую, что казалось, дунет ветер посильней и сломает кость: – Нан29…
– Саи́да30, – вздохнув, потянулась Лора к тому карману куртки, где не лежал револьвер, и загребла оттуда всю мятую наличность, какая была – от силы евро десять, пара центов и откуда-то завалявшиеся карамельки: – Ва́хла31, – буркнула она, вложив всё это добро в спешно подставленные дрожащие руки.
– Манана!32 – расплылась в благодарной улыбке немытая мордашка, прижав к себе полученное богатство, и похоже, что конфетам она обрадовалась больше денег. Конечно: монеты отберут взрослые, вновь ничего не дав голодному ребёнку, а вот сладости точно останутся ей.
– Барака-Ллаху ляк, – дежурно попрощалась с ней Лора, крепче стиснув в руке ножницы. Девчонка уже понеслась дальше по улице, пряча добычу под одежду, а отмереть не получалось. Будто увидела саму себя двадцать лет назад: специально наряжающуюся в рваньё и пачкающую руки, чтобы поболтаться у вокзала и выпросить монет. Тётя не знала. А знала бы – только расстроилась, но не осудила. Расстраивать её Лора не любила и сейчас.
– Мы едем? – раздался из салона приглушённый голос Рика, и она мотнула головой, сбрасывая это неприятное дежавю.
– Да, – Лора села на пассажирское сиденье и положила ножницы на колени. В носу засвербило от тёплой смеси запахов табака, бергамота и застывших, как мухи в янтаре, вопросов.
– Отчаянная девчонка, – хмыкнул Рик, заводя двигатель и неспешно выруливая на дорогу. – Я бы поостерегся подходить на улице к фрау с этой штукой в руках, – он многозначительно кивнул на ножницы, и пришлось пояснить:
– Есть захочешь – подойдёшь хоть к дракону. А мне вот слабо представляется, каким образом мы полезем через железную сетку, если только не разрежем её, – гордая своей предусмотрительностью, Лора вскинула подбородок, тихо радуясь внутри себя, что Рик сосредоточился на вождении и не пытался поймать её прямого взгляда. Напускная бравада хорошо маскировала неловкость.
