Лора прищурилась, опасно подавшись вперёд, но смазанную красно-жёлтую наклейку разглядеть не смогла. Перевела взгляд на экран смартфона, который пытался приблизить для них кадр, однако качество оставляло желать лучшего, и вся наклейка расплывалась в пятно. Руки дрожали от напряжения и взвившихся до предела реакций, фонарик пришлось временно положить на землю, чтобы не мешал. Громкий скрип откуда-то сверху заставил нервно дёрнуться, напрягая колени, и Лора непроизвольно ухватилась за плечо Рика. Рефлекс. Почти синхронно задрав головы, они увидели, как огромный железный кран поднимал с судна грязноватый синий контейнер, абсолютный близнец тому, что был найден ими вчера. Пальцы Лоры непроизвольно сжались, стискивая ткань мужской куртки.
– Всё правда, – торопливо зашептала она, сама удивляясь этому: – Никакой ловушки, конверт не лгал. Кто-то хотел, чтобы всё это увидела полиция. Увидел ты. А вот твой начальник как раз пытался препятствовать.
– Шеффер, Беккер, цолл… Кто ещё к этому причастен, чёрт возьми? – раздражённым шипением отозвался Рик, переводя камеру в режим видеосъёмки и направляя на медленно опускающийся на площадку контейнер. Повисший в спёртом ночном воздухе вопрос явно был риторическим.
А тем временем люди на площадке засуетились – их было человек семь в затёртых серых робах. Среди мельтешащих фигур Лора не без труда, но признала вчерашнего парнишку со шлангом. Переглянулась с Риком, не желая голосом портить запись, которая послужит вещдоком: оливковые глаза понимающе сверкнули охрой в ответ. Достаточно запомнить лица, чтобы потом суметь всех опознать, если на видео что-то потеряется. Раздался тяжёлый, металлический скрежет – это отворялись двери приземлившегося контейнера, и рабочие почему-то тут же натянули маски-респираторы и перчатки. До укрытия запаха не донеслось, но и без того было ясно, что амбре там ничуть не лучше, чем во вчерашней находке.
Вжавшись друг в друга плечами, Лора и Рик не дыша наблюдали, как под свет фонарей на площадку выходили мужчины и женщины. Если их можно было так назвать. Некто в спутанных и грязных тряпках, замызганных в экскрементах и банальной грязи. Не дав им даже толком встать на подкашивающиеся тонкие ноги, работники живо натягивали на их головы холщовые мешки и цепляли на запястья-прутики наручники. Казалось бы, легко оказать сопротивление: вот только у превращённых в биомассу рабов с землистой от голода кожей едва хватало сил стоять. Путешествие точно не было для них приятным. Одна из трясущихся девушек качнулась и упала на колени, будто пытаясь проблеваться, но видимо, в желудке попросту ничего не было очень давно. Она содрогалась спазмами до тех пор, пока ближайший к ней мужчина в серой робе не подхватил её под руки и не рванул вверх, поставив прямо. Грязное, смуглое лицо с прилипшими к щекам чёрными волосами накрыл мешок, на шее затянулся шнурок.
– Вот по кому плачет Джаха́ннам38, – сквозь зубы тихо прошипела Лора, с нарастающим ужасом смотря на то, как истощённых нелегалов выстраивали в шеренгу. Будто кадры из документального фильма про Освенцим, когда-то просмотренного на внеклассном занятии в школе.
– Про ад не скажу, но тюрьма по ним плачет точно, – Рик прищурился и беззвучно зашевелил губами, подсчитывая вышедших из контейнера: – Двадцать один. Совсем негусто…
Похоже, так решил не только он. Не успели несколько человек исчезнуть в крайнем фургоне, подчиняясь громким командам от рабочих, как оглушительно грохнула дверь минивэна, и на площадку ступил высокий мужчина, шириной накаченных плеч способный загородить слона. На нём была довольно лёгкая джинсовка, в руке он небрежно крутил телефон и поигрывал зажатой в зубах зубочисткой. А когда свет фонаря упал на его лицо с короткой светлой бородкой, Лора застыла в неверии.
Эти яркие голубые глаза, ледяные, вдолбленные в память пожизненным клеймом. Могло пройти пять лет, десять, даже пятьдесят, но их Лора не забыла бы никогда. Глаза, каждый день, с самых тринадцати лет, указывающие ей место. Место на полу туалета. Воздуха, воздуха. Хоть глоток.
