Покорно подняв вверх руки, замерли сестра Милс и её коллега, с недоумением переглядывались санитары. Весь коридор был заставлен каталками с накрытыми простынями телами. Худыми силуэтами, и Лора отлично понимала, что это те самые нелегалы, приплывшие в пятницу в Толлерорт на ржавой барже. Михель был чертовски прав. Они – мясо. Только их куски стоят дороже, чем колбаса от Вайса. Лишь бы самой не стать телом на операционном столе.
– Фрау Вебер, прекратите, – улыбнулась ей сестра Милс и шагнула вперёд, вынуждая Лору через стон боли ускорить продвижение назад. – Вернитесь в палату. Мы о вас позаботимся.
Вместо ответа окинув лживую тварь уничтожающим взглядом, в котором пожелала ей всех костров ада, Лора наконец добралась до лестницы и едва не покатилась вниз, лихорадочно сжимая револьвер. Инстинкт добычи, такой знакомый с детства, гнал её по ступеням и блокировал боль в протестующем бедре, и она уже чувствовала, как пропитываются кровью бинты. К чёрту. Спасти свою шкуру, за которой кинулись санитары: она слышала их громкие голоса и топот, и они не давали сбавить темп.
Оставив позади лестницу, Лора рванула к выходу – нога то и дело подворачивалась, не желая шевелиться так быстро. Так ей не уйти. Развернувшись, она не глядя пальнула из револьвера в стену, предупреждая, чтобы за ней не гнались. Грохот выстрела эхом отдал в тишине больницы, послышались через нарастающий гул в ушах ругательства. Но убегая к центральному выходу, Лора уже не слышала за собой погони. От бега треснутое ребро буквально скрипело, задерживая каждый вдох – может, именно поэтому так стремительно расплывалось всё перед глазами. Шаг. Боль. Шаг. Скулящий стон и мокрый бинт. И вот он, долгожданный поток холодного ночного воздуха, лишь усиливший мутность пляшущей картинки.
– Лора! – долетел до неё полный паники крик, заставивший с надеждой вскинуть тяжёлую голову. От облегчения лёгкие развернулись во всю силу, грозя разорвать её на части – сквозь пелену боли и слепящий свет фонарей она увидела несущегося к ней через парковку Рика.
Остановить немеющие ноги уже не получилось, они лишь ускорили шаги, приближающие её к спасению. Потому что слепая, безоговорочная вера долбила ей в висок: до безопасности лишь пара метров. Он – её безопасность. Лора улыбалась этому пониманию так безумно, будто её заразили медсёстры, но на самом деле сердце рвалось выскочить из-за стонущих рёбер от сжимающей его радости. Эта доза дофамина окончательно заблокировала нервные окончания в бедре, и мышцы сдались: подкосившись, она повалилась на асфальт, но сильные руки успели поймать, не дав упасть.
– Ты здесь, – всхлипнула она, как утопающий, цепляясь за плечи под курткой-камуфляжем.
Некогда думать: в оливковых глазах Рика было столько облегчения, смешанного со страхом, он так жадно поймал её длинный выдох, что тело само подалось вперёд, прильнув к нему со всей возможной доверчивостью. Кокон надёжности окутал через мужские руки, через проходящую боль, заглушённую беспорядочно запрыгавшим пульсом. Ещё ближе. Туда, за чёртову лопающуюся от натяжения стену, за взрывающиеся барьеры, под торжествующий звон в ушах, в застывшее мгновение. Прижаться губами к его губам, дрожа от того, как крепко Рик обвивал талию и как звал её горящей у радужки охрой. Не упасть, а отдать – ведь он держит и будет держать. Ощутить на щеке жар его дыхания, на языке – лёгкую горечь табака. Разрывающий мир восторг, настойчиво утаскивающий сознание во тьму. Ещё хотя бы секунду. Впитать отчаяние, с которым он отвечал на её порыв. Превратить горечь в топлёную карамель оттаявших чувств.
И окончательно обмякнуть в этих руках, сдавшись во власть ослепляющих звёзд, водящих хороводы перед зажмуренными глазами. Теперь можно. Потому что он рядом.
Сухой жар на лице. Коротко прижавшаяся к щеке большая и горячая ладонь с трудом, но вытащила сознание из темноты. Лора слабо моргнула, через нещадный гул в висках пытаясь осознать себя, ощутить слишком невесомое тело. Привычное кожаное сиденье и пропахший бергамотом и бензином салон. Облегчённый выдох.
– Лора? Слышишь меня? – глухо, как-то прерывисто позвал её голос Рика, будто он ещё не мог отдышаться, но уже успевал рулить стремительно мчащим по ночным улицам «Фольксвагеном».
– Да, – хрипло отозвалась она, на миг прикрыв глаза от слепящих огней светофора. С возвращением в сознание вернулась и боль: ноющее ребро, ватная голова, а главное, пульсирующая от натяжения кожа у ниток на бедре. Вновь обдавший льдом вены страх оказался ещё сильней. – Мы… ушли? Они не едут за нами? – с надеждой посмотрела она на Рика, и он перехватил её тревожный взгляд. Даже этой недолгой секунды Лоре оказалось достаточно, чтобы понять: до безумия страшно не только ей. Однако вся темнота каким-то невероятным усилием погасла в успокаивающей нежности, с которой светились в полумраке оливковые глаза.
