Почему-то отныне синонимом безопасности были только руки Рика, сегодня слишком занятые, чтобы успокоить её бешеный пульс загнанной в капкан добычи. Единственные руки, в которых может быть не страшно дышать.
***
Ничего так не бесит, как потраченное впустую время. Рик остро чувствовал, будто весь центральный комиссариат из его первой помощи становился барьером – явно не без подачи Беккера. Каждый запрос подвисал в воздухе: если в субботу он допоздна ждал досье на Фишера, то сегодня всё никак не мог добиться записей с камер дорожного наблюдения. Мелочи, которые в обычное время не занимали и получаса, превращались в нечто неподъёмное. Но больше идти и распинаться перед боссом он не собирался, раз уже принял решение шагать через головы ради того, чтобы закрыть это дело.
Весь день Рик отчаянно хватался за упущенные ниточки, превратив стену в кабинете в большой стенд с заметками. Он чувствовал себя втянутым в хаос, и вся его педантичная природа молила о порядке. А потому на первых стикерах, от которых и тянулись остальные щупальца схемы, были написаны две фамилии. Вайс. Шеффер. Не то друзья, не то просто подельники, организовавшие доставку нелегалов через Толлерорт. От Шеффера к его родственнице, владелице салона Кэтрин. Всего лишь на прошлой неделе там была облава – неужели не нашлось никаких подозрительных следов? Рик даже заставил себя в обед выпить кофе с комиссаром Зоргеном, который ту ночь вспоминал явно не без досады, но новых деталей не добавил. Да и сама Кэтрин уже рассказала бы, заметь она причастность своей хозяйки к подобному дерьму. Пока что эта ниточка была слепой, но полностью не откинутой, как Халит: вот этот парень точно на стенд не вписался. Скорее всего, Лора просто тогда переволновалась и под впечатлением от тела Кристофа увидела то, чего не было.
Что Рику стало очевидно довольно быстро – огромное пятно, провал на том месте, где должно было быть логичное обоснование. Мотив. Выгода. Нелегалов и мирных иммигрантов выбирают не просто так: берут людей без связей, которые могут исчезнуть максимально незаметно. К тому же, как верно подметила Лора, тут есть нотки расизма. Таким поехавшим исполнителям, как Фишер, ничего не стоило издеваться над людьми даже на камеру. Но неужели отвезти нелегалов на завод в Биллбрук и наснимать зверских роликов настолько прибыльно? Это, скорее, бонус-уровень, не более…
За всеми этими попытками упорядочить так стремительно ускоряющиеся события Рик не заметил, как за окном начало темнеть. Оторвался от экрана компьютера, где безуспешно просматривал полицейскую базу, пытаясь сопоставить свои довольно рыхлые воспоминания и получившийся фоторобот Тома с уже засветившимися где-либо испанцами. В глаза как песка насыпали. Мельком глянул на экран телефона, где минут сорок назад было последнее сообщение Лоры – он по-прежнему был уверен, что Алекс может наведаться в больницу, а потому упорно держал с ней связь. Поздний час неприятно удивил, и Рик поспешил встать и накинуть куртку, чтобы до закрытия «Панталон Марии» успеть хотя бы мельком увидеться с их пленницей.
Её так остро не хватало здесь и сейчас, что мозги думать отказывались, то и дело уплывая мыслями в водоворот из корицы и лёгкого безумия, которое она источала. Такая же сломанная, как он: нормальные люди сказали бы, что обоим стоит пойти к психологу и вылечить все эти посттравматические расстройства. Вот только рядом с ней он ощущал себя здоровым и цельным. Как две детских игрушки: у него раздолбана в хлам одна половина, у неё – противоположная. Но получается так, что когда эти игрушки ставишь вместе, они находят хрупкое равновесие. То, по чему скучаешь каждую минуту.
Ключи от только днём полученного из химчистки «Фольксвагена», телефон, проверить в кобуре пистолет, где не хватало одного патрона – за который так и не отчитался. На полушаге к выходу дверь с шумом распахнулась, впуская в кабинет запыхавшегося Михеля.
– Стой! Ты… ох, – подняв вверх руку, он согнулся пополам, ловя ртом воздух, будто и правда, бежал. – Kurwa mać44…
– Ты чего? – замер Рик, настороженно смотря на его покрасневшее лицо. Нечасто тот срывался в ругательства на родном польском, и для этого требовался действительно весомый повод.
– Ты… ты же к ней, да? – выдохнул тот, тяжело распрямляясь. – Рик, мать твою, гони живо, вытаскивай её из этих ебучих панталон!
– Да что случилось-то?! – с нарастающим стремительной волной беспокойством спросил он, нервно сжимая во взмокшей ладони ключи.
– Запись, Рик, запись с камер. Только сейчас получил и просмотрел. Знаешь, куда рванули все эти фургоны в ночь пятницы?! Под чьи скальпели повезли двадцать нелегалов, будто готовое к разделке мясо…
– Нет, – в тихом слепом отрицании мотнул головой Рик, хотя до него, конечно, уже всё дошло. Оглушительным щелчком встал на место последний кусок паутины со стенда, и ужас в глазах друга отразился на его собственном лице. – Чёрт!
