Дыши, Эмилия, дыши. И старайся делать это не так громко.
Многозначительно упираю глаза в колени.
— Его место занял другой.
— Кто? — нетерпеливо требует Михаил.
Напряженно смотрю на него и, игнорируя стук сердца, произношу негромко:
— Московский дилер. Ему не понравилось, что на рынке появился чужак, и его устранили.
— Имя.
Коротко и требовательно.
Пытаюсь сглотнуть, но во рту так пересохло, что сделать это все равно не выходит.
— Имя, — повторяет мужчина жёстче.
Я не здесь. Меня нет. Это кто-то другой открывает за меня рот.
— Антон Степанов.
Михаил всматривается в мое лицо, пытаясь уловить обман. Подавленно сжимаю челюсти.
— Владелец ночного клуба?
Все-то они знают... Едва заметно киваю, чувствуя огромный груз на плечах. Мужчина задумчиво отводит взгляд.
— Теперь ведь вы оставите Макса в покое? Я сказала все, что вам было нужно, — негромко говорю я, не в силах поднять взгляд.
— Сказала, — тянет Михаил. Машина вдруг тормозит. — Можешь быть свободна.
Один из мужчин выходит на улицу, деланно-важно приглашая меня наружу. Хмуро выбираюсь и оглядываюсь. Остановились там же, где и забрали — у самого дома. Автомобиль уезжает, оставляя меня одну. В ушах стоит писк.
Курить. Мне срочно нужно курить.
Вдруг вспоминаю о выроненном телефоне и почти сразу нахожу его у бордюра и, слава богу, не в луже. Почти не пострадал — только небольшая трещина на защитном стекле. Дрожащими пальцами стираю с экрана мелкую морось, нахожу в контактах нужный номер и прикладывающий телефон к уху. Прикрываю глаза. Один гудок, второй...
— Макс, — говорю, как только он снимает трубку. — Они подловили меня. Я сделала все, как ты просил.
Глава двадцать третья
Макс
Я позвонил, когда Эмилия возвращалась от родителей, и рассказал о плане Антона. О невероятно идиотском плане, за который я готов был хорошенько вмазать ему, но не вмазал по одной простой причине: другого у нас попросту не было. Он почему-то был уверен, что Ренат попробует дотянуться до нее — до человека, которого это, вообще, не должно касаться. Человека, которого я прятал за своей спиной, когда столкнулся с ними в клубе. Антон был уверен, а я до зубного скрежета надеялся, что этого не случится, хотя и предупредил Эмилию. На всякий случай. И этот чертов случай все-таки произошел, но все, слава небесам, прошло гладко.
Эмилия открывает дверь и кидается на шею, не давая мне времени опомниться. Такая теплая и мягкая, дышащая куда-то в ключицу, отчего по спине бежит волна горячей дрожи. Машинально прижимаю руки к ее лопаткам и голове и глажу в успокаивающем жесте, приятно пораженный такой встречей. А потом вдруг чувствую укол страха: вдруг парни Рената ей что-то сделали, но она не сказала об этом по телефону?
— Эй, — мягко шепчу, пытаясь заглянуть в ее лицо. — Все хорошо?
Она резко поднимает голову, едва не ударив меня макушкой по подбородку, и спрашивает:
— Да. А не должно быть? — а потом широко улыбается и хватает меня за руку. — Пойдем, я чайник поставила. Ты ведь любишь блины?
— Блины в двенадцатом часу ночи? — неуверенно улыбаюсь я и вышагиваю за ней, едва успев стянуть с ног ботинки.
— А почему нет? У меня какой-то прилив сил, ничего не могу поделать! — Эмилия видит, как я снимаю куртку, и тянет к ней руки: — Давай, я отнесу? А ты пока садись. Ты какой чай любишь: черный или зеленый? — это уже из коридора.
Ничего себе прилив адреналина.
— М-м… — пытаюсь собраться с мыслями, пораженно садясь на табурет. — Черный.
— Это хорошо, потому что зеленого у меня нет!
Фисташка выглядывает из комнаты и, кинув на меня безразличный взгляд, деловито идет к полупустым мискам. Эмилия возвращается на кухню, кладет на стол тарелку с ровной стопочкой золотистых блинов и пиалу со сгущенкой и разливает дымящиеся напитки по кружкам. Ставит одну передо мной и садится рядом, поджимая под себя ногу. Все это время внимательно наблюдаю за ней, пытаясь выловить возможные признаки тщательно маскирующейся истерики. Таких, вроде как, нет.
— Я ведь в одной пижаме была. Представляешь, как было бы неловко, если бы они решили меня куда-нибудь отвезти, а я в этом? — показывая пальцем на принт двух сердец, расположенных ровнехонько на ее груди, со смехом говорит она.
— Я смотрю, ты неплохо справляешься со стрессом, — закручивая блин, замечаю я.
Эмилия смущенно улыбается, делая осторожный глоток.
— Я очень перепугалась, когда они неожиданно закинули меня в машину, но в остальном все было не так… страшно, — а потом добавляет: — Наверное, я даже немного расстроена, что все так быстро закончилось.
Удивленно вскидываю брови, переспрашивая:
— Расстроена? Не хватает острых ощущений?
Эмилия улыбается еще шире, а мне вдруг становится не до смеха. Это все не игры, черт побери. Уж она-то должна это понимать.
— Ну, знаешь, Макс, я в первый раз выступила в главной, а не во второстепенной роли. Это очень ответственно и волнительно!
