Мы обнимаемся так, будто не виделись минимум год, а потом все вместе едем домой праздновать возвращение блудной дочери с бабушкиным пирогом.
— Со мной даже прощаться не хотели! Сказали, что я лучший работник из всех приезжих! — довольно хвастается подруга в машине.
— А как Жан отреагировал?
Катька больно пихает меня локтем, но тетя Света все равно чует неладное со своего переднего сиденья:
— Жан? Какой еще Жан?
— А… Да так, — устало тянет подруга. — Болван один.
Прошла любовь, завяли помидоры?
Посылаем с Катькой друг другу многозначительные взгляды и тихо смеемся, ловя на себе скептический взгляд Степы. В груди разливается тепло. Впервые за долгое время я вдруг чувствую, что все скоро точно встанет на свои места.
Телефон в кармане куртки призывно вибрирует на середине пути. На экране высвечивается новое сообщение от Макса:
Невольно улыбаюсь и печатаю ответ:
Посмеиваюсь, округляя глаза.
Ответ приходит спустя пару минут:
Не успеваю дочитать сообщение, потому что Катька вдруг верещит:
— Черт возьми, я, кажется, наушники в самолете забыла!
— Ка-ать? — останавливаю ее вопли и лезу рукой в карман куртки. — А это что?
Катька бестолково пялится на мою руку, а потом облегченно выдыхает:
— Фух, Милка, что бы я без тебя делала! — и под всеобщий смех сгребает меня в объятия.
— А это точно не лишнее?
— Не-а, — провожу по верхней губе темно-бежевой помадой и, распределив ее, улыбаюсь отражению Макса. — Тебе очень идет.
Он прекращает с сомнением рассматривать черный галстук на своей шее и ловит мой взгляд. Медленно осматривает меня сверху вниз, скользя глазами по узкому длинному платью черного цвета с вырезом до середины бедра и вновь поднимается к лицу.
— Ты очень красивая.
Он вдруг разворачивает меня к себе и, прижав ближе, наклоняется к лицу. Ловко прислоняю указательный палец к его губам и тяну с озорной улыбкой:
— Тихо! Помада.
Он обиженно кривится и в отместку принимается за мою шею, шутливо рыча и покусывая кожу. Напоминаю, вздрагивая и посмеиваясь от легкой щекотки:
— Макси-им… Нам выходить уже пора…
— Успеем, — бросает Макс, распаляясь с каждой секундой. Ой-ей.
— Нет, нам нельзя опаздывать!
Выворачиваюсь и отпрыгиваю от него, хитро щурясь. На ходу хватаю утепленное пальто и иду в коридор квартиры Максима.
— Жестокая женщина! — обреченно выдыхает он и плетется следом.
В машине я начинаю немного нервничать, но Макс ловко отводит мои мысли в другое русло, смешно пританцовывая и подпевая радио. Когда мы паркуемся у здания предстоящей церемонии, я сосредоточенно говорю:
— Даже если ты им не понравишься, это ничего не изменит.
— Ого, — тянет он удивленно. — Строгий отбор?
— Не знаю, — отвечаю искренне. — Я раньше никогда с ними никого не знакомила.
Макс молчит и слабо улыбается, беря меня за руку.
— Все будет хорошо.
— Когда я говорила так в последний раз, ты и сам знаешь, чем все закончилось… — бурчу я и выхожу из машины.
Зал выглядит… впечатляюще, наверное, почти как на церемонии премий «Грэмми» или «Оскар». Обхватываю плечо Макса одной рукой и, осматриваясь, прохожу к нашим местам.
— Мы здороваться не будем? — шепчет он мне на ухо, усевшись рядом.
— Лучше потом. Уже время, — многозначительно стучу по циферблату наручных часов.
Макс усмехается и качает головой. Он что, совсем не волнуется? Нервно закусываю губу, отворачиваясь к сцене.
Около получаса ведущий, вышедший в центр под торжественную музыку, рассказывает о важности новых научных открытий, о направлениях прошедших исследований и еще кучу разной вступительной лабуды, а потом, наконец, начинается и само вручение. Мои мама и папа должны быть где-то в первых рядах, но я, как ни стараюсь, их не вижу. Ровно до того момента, когда их приглашают на сцену в числе еще нескольких ученых под громкие аплодисменты.
— Это они! — волнительно шепчу я Максу.
Мама вышагивает в изумительном серебряном платье под руку с папой в строгом черном костюме. Оба красивые и уверенные, не позволяющие себе показывать слишком бурной радости, хотя я прекрасно знаю, как важны для них подобные награды. Громко хлопаю в ладоши вместе со всем залом и с радостной улыбкой переглядываюсь с Максимом.
— Ты очень похожа на свою маму! — замечает он так, будто с такого расстояния ее можно хорошо разглядеть. Но я все равно тепло улыбаюсь в ответ, веря в искренность его слов.
