– Что ж, если твои вечеринки складываются из постоянного унижения людей, то мне очень жаль тебя и всех тех, кому довелось видеть это, – еще более увереннее сказала я, не собираясь отступать.
Я бы много отдала, чтобы вновь посмотреть на лицо темноволосой в тот момент. Явно не ожидая отпора с моей стороны, она вдруг резко побледнела затем так же резко покраснела и на пару секунд как будто начала задыхаться.
– Да как ты… – начала она. – Что ты…
– Клэр, нам пора, – пафос темноволосой был нарушен тем пуделем. Она слегка тронула свою подругу за плечо, не давая договорить.
Клэр пришла в бешенство. Она снова начала краснеть и уже собралась высказать подружки все, но вновь вмешалась светловолосая и шепотом начала объяснять ей ситуацию, по причине которой раунд был за мной. Я стояла не так близко от них, чтобы услышать, поэтому до меня донеслись лишь обрывки моей фамилии и фраза «это она». Но по лицу темноволосой стервы было очевидно, что теперь и она узнала меня. Ее взгляд снова стал надменным, а губы расплылись в противную улыбку. Она снова почувствовала превосходство надо мной, и ясно дала понять, что теперь даже не удосужиться продолжать бессмысленный спор.
От этого мне стало не по себе. Для нас с Кесси никогда не было так важно общественное мнение, но что же такого ужасного могла нашептать Клэр ее подруга, после чего она смотрела на меня как на щенка, которого собираются утопить. Так, будто я не то что не заслуживаю общения ней, а даже и существования. И я невольно отвернулась от них, чтобы не показывать мое состояние, близкое к отчаянию. Зря я оказалась здесь, зря я загорелась этой глупой идеей вернуть кошелек.
Еще немного пошептавшись и демонстративно хихикнув, Клэр и ее подружка намеревались уйти. Напоследок, проходя мимо меня, светловолосая шепнула: «Передавай привет сестре», после чего они вновь засмеялись и наконец удалились. Мы с Бетти остались вдвоем.
Кесси…Что такого ты могла натворить, после чего люди оглядываются на меня, как на помешанную? Неужели ты действительно могла быть такой, какой хотела видеть тебя вся школа… Нет, однозначно нет. Кесси слишком любила меня, и она прекрасно знала, что ее репутация во многом определяет и мое положение в обществе. Скорее всего, это просто зависть. Но об этом позже.
Видя, что Бетти уже намеревается слинять от меня, как это случилось тогда в супермаркете, я быстро догнала ее и больно сжала маленькое плечо девушки
– Стоять, – эту фразу я произнесла повелительным тоном и даже сама удивилась этому. Но в тот момент мне уже было все равно.
Не знаю, в какой момент это произошло, но вместо сострадания, которое заставило меня вступить в бесполезные диалог, я начала ощущать злость. И причиной моего гнева являлась именно тихоня Бетти, которая прямо сейчас, когда я резко достала ее потрепанный кошелек и вложила в руку, даже не удосужилась сказать «спасибо» и, развернувшись, пошла прямо в Центральный парк. Это отчасти послужило причиной моей злости, но больше всего меня выбил из колеи тот факт, что мышонок просто позволяет себя дразнить. Она смирилась с происходящим, почти так же, как мисс Одли с моей «болезнью». Но почему бы Бетти просто не убежать, чтобы не выслушивать такого, почему бы ей не сделать хоть что-то вместо тупого молчания. И еще больше меня раздражало то, что в этой истории я оказалась прямым участником, а не наблюдателем. И какой толк заступаться за человека, который не хочет этого? Да, ее глаза в какой-то степени просили о помощи, но действительно ли они ее так хотели…
Слишком много вопросов на сегодня. Вдобавок ко всему, мне снова предстоит путь домой, и снова предстоит встречаться с чужими взглядами, будто знающими мою страшную тайну. Неужели авария моей сестры произвела такой общественный диссонанс? В Стогвурде были случаи намного хуже, с убийством, избиением и изнасилованием. Можно было предположить, что мисс Одли решила нарушить врачебную тайну и разболтать обо мне всему городу, но это исключено. Во-первых, пусть я и презираю эту женщину, но не могу назвать ее настолько некомпетентной, чтобы разбалтывать каждому встречному про меня. И, во-вторых, разве она могла что-то сказать про меня настолько любопытного и ужасного. Ответ очевиден.
