Я стояла в полном оцепенении. Во-первых, учитывая то, что последний раз я была здесь около года назад, когда Кесси затащила меня к Брюсу, чтобы не оставаться с ним наедине (она, конечно, не сказала такого, но даже ребенок это бы понял), мозг напрочь отказывался подсказать мне дальнейшую дорогу. И, во-вторых, самое главное, я не понимала, чем я заслужила всеобщее внимание. Хуже всего было то, что я даже не знаю причину такого эмоционального всплеска по отношению ко мне. Будто каждый из них знает мою страшную тайну, о которой сама я и не догадываюсь. От полного забвения меня спас громкий визг. Он был настолько звонким, что я невольно вздрогнула. Как оказалось, тот противный звук был не визг, а надменно громкий смех двух девчонок, слившийся в одну отвратную мелодию. Они стояли справа от меня, прямо возле входа в Центральный парк, и вели какую-то оживленную беседу. Но на диалог подруг это явно не походило, по их визгу и рукоплесканиям можно было подумать, что они мучают какое-то животное и довольны этим сполна.
С первого взгляда на них мне захотелось отвернуться и уйти. Несмотря на это, я все же осталась стоять на своем месте и начала разглядывать их получше. Как оказалось, первое впечатление не обмануло меня: в моих глазах они оказались еще противнее. Одна из них, стоявшая ближе ко мне, была похожа на маленького пуделя, пропустившего утренний туалет. Светло-русые кудрявые волосы пушились в разные стороны, намереваясь нарушить все законы физики. Из-за них я не смогла разглядеть ее лицо, но уверена, что в нем не найду ничего хорошего и естественного. Внешний вид пуделя говорит сам за себя: обтягивающий розовый топик и черная мини-юбка, обтягивающая большие бедра и немного полноватые ноги. Из-за каблуков она казалась довольно высокой и явно выделялась из толпы. Присмотревшись ко второй особи, я бы даже смогла посчитать ее вполне адекватной и даже красивой, если бы не все портящий взгляд. Большие выпученные глаза, нахмуренные брови и узкие губы, скривившиеся в ехидной улыбке – эти черты говорят сами за себя. Ее взгляд свысока презирал всех и каждого, кроме, пожалуй, ее высокой подружки. Первые пару секунд я была удивлена, что она смотрит на что-то или кого-то так открыто и так надменно, ведь обычно люди стараются притупить в себе это. Одета вторая была не скромнее первой, в короткое обтягивающее темно-синее платье на бретельках. Это надменная особо была довольно худой, но не до такой степени, как я. Ее прическа – каре в сочетании с темными, почти угольными, волосами – была явно лучше, чем у того светлого пуделя, но в тот момент она показалась мне куда опаснее и противнее, чем ее подружка.
Этих девушек я раньше не встречала. Должно быть, они из здешней школы, скорее всего, мы с ними даже одногодки. В том, что они явно не старше меня, я почему-то не сомневалась. И пока я тщательно изучала одну противную девчонку за другой, вновь раздался оглушающий противный смех и из-за некоторого затишья на улице, я, все еще стоя через улицу, смогла различить одну из фраз, произнесенную пуделем:
– Мы с тобой должны смириться, Клэр, от этого существа мы не добьемся ничего, кроме мычания.
После этого вновь послышался пронзительный смех. Я поняла, что такое веселье вызвано издевательством над кем-то, кого они считают за мусор. Среди подростков нормальным является алкоголизм, наркотики и общественная травля, но я не думала, что это последнее выходит за рамки школы, да еще и в людном месте, где в любой момент могут показаться родители, которые считают своим долгом образумить детишек, или на худой конец учителя, которые позволяют случаться всем этим прелестям в школе, а в жизни способны замять любой конфликт в два счета. Так или иначе, от этой картины мне стало не по себе. По телу пробежал холодок, и невольно вспомнился тот случай лет пять тому назад, когда Кесси заступилась за меня перед одной старшеклассницей за то, что та в шутку предрекла мне скорую смерть от анорексии. В ответ на это моя сестра вылила на нее школьный компот и сказав, что к двадцати годам я стану самой высокооплачиваемой моделью в мире, взяла меня за руку и мы демонстративно удалились.
Тогда это касалось меня, но сейчас я просто случайный свидетель, которому должно быть все равно. Подумав так, я прошла еще несколько шагов прямо, но в следующую секунду резко свернула к парку. В голове возник вопрос: а чтобы сделала Кесси? Да, сестра бы не прошла мимо. Она всегда была такой, несмотря на все ее похождения, обманы, алкоголь и вечеринки, чувство справедливости было у нее на первом месте. И Кесси никогда не боялась последствий, в отличие от меня.
