Первая мысль – отдать кошелек на кассу. Но внутренний голос тут же опроверг мою идею. Судя по реакции Бетти на меня, она сюда больше не пойдет, а кошелек в лучшем случае останется нетронутым. Конечно, я могу отдать его ей в субботу, на очередном собрании, но где гарантии, что мышонок придет или примет у меня свою же вещь, не побоявшись очередной насмешки Кэролин… Зря родители воспитали в нас с Кесси эту добропорядочность. Я бросаю свою корзину и вылетаю из супермаркета. Краем глаза замечаю, что полусонная кассирша смотрит мне вслед недовольным взглядом.
Палящее солнце ослепляет меня, поэтому больше минуты пришлось топтаться на месте, привыкая к свету. Уже через минуту мне удалось различить привычные очертания улиц и домов, но Бетти среди них не было. Должно быть, она не стала тут долго задерживаться, а может даже подумала, что я буду преследовать ее. В отчаянии я открываю кошелек. Денег там не много, зато я нашла то, что искала. Клочок бумаги с адресом дома в кармашке и просьбой вернуть при утере. Как я и думала, Бетти та еще растяпа, и, судя по всему, я не первая нахожу этот малопримечательный клад. Но почерк на бумажке выглядит чересчур аккуратным и крупным для обычного подростка, вероятнее всего, эту надпись оставил один из заботливых родителей.
Указанная в записке улица была мне знакома. Чарлинг-стрит, недалеко от Восточной школы Стогвурда, больше двадцати минут ходьбы. Перед тем, как начать свое путешествие, я в последний раз оглядываюсь на счастливых школьников, купивших шоколадное мороженое, и быстрым шагом направляюсь в сторону дома Бетти, надеясь нагнать ее хотя бы на середине пути.
Чем ближе я отдалялась от родных улиц, тем больше я встречала людей на своем пути. Западная и Восточная части Стогвурда сильно отличаются в плане благоустройства. Помимо того, что на новеньких, хорошо сделанных, аккуратных улицах «нового» города построили гораздо более современные и уютные дома, так еще и власти, под конец решившие показать свое могущество, расположили больницу, кинотеатр и даже парк недалеко от того места, куда я сейчас направляюсь. Эта несправедливость по отношению к жителям запада была настолько ярко выражена, что никто не стал даже возмущаться на этот счет. Только Кесси однажды упрекнула родителей из-за того, что мы не переехали, как все, из-за чего ей приходилось каждый раз ездить на автобусе до своих друзей, Томаса, а впоследствии и Брюса. На это отец сказал, что «воздух здесь гораздо чище, а окружение приятнее, поэтому мы останемся здесь и нам нравится это место, и вам, юные леди, придется смириться с этим, и более это тема не обсуждается». Это был более чем исчерпывающий ответ, а сестре так и пришлось либо ходить пешком, либо ездить на транспорте до тех пор, пока она сама не получила права.
В Восточной части Стогвурда люди и не слышали про жару: молодые мамы гуляли с детьми, умудряясь закутывать ребенка в маленькое одеяльце, дети сидят на газонах, некоторые ползают в поисках новых приключений, ребята постарше играют в футбол на недавно построенном стадионе. Даже старики, которые больше всего прочего населения отрицательно относятся к жаре, спокойно сидят в парке, присматривая за внуками и правнуками. Не видно только подростков моего возраста, потому что они выйдут гораздо позже. Так же, как и Кесси, они будут кататься на крутых тачках, много пить и курить, потом веселье продолжится у кого-нибудь в доме, и вряд ли кто из них с утра подумает, что проспал как минимум 2 урока.
Только дойдя до середины «Зеленой» улицы, которую местные называли так из-за больших скоплений клумб, газонов и Центрального парка, я начала замечать любопытные взгляды за спиной. Как только я оборачивалась, люди делали вид, что занимаются своими делами. С некоторыми мне все же довелось встретиться взглядами, и они тут же опускали глаза, будто я застала их за чем-то постыдным и незаконным. Даже мальчик лет десяти, стоявший в очереди за мороженым, увидев меня на другой стороне улицы, начал одергивать ярко-желтое платье своей матери, при этом не переставая тыкать в меня пальцем. Как только женщина встретилась с моим непонятливым взглядом, в ее глазах появилось нечто такое, что заставило меня даже остановиться – это страх. Она, не глядя в кошелек, сунула деньги мороженщику, быстро отдала рожок ребенку и что-то ему шепнула, а потом их и след простыл.
