Стоит ли говорить, что после этого разговора мне было не до отдыха? Я металась по комнате, изо всех сил пытаясь найти выход из безвыходной, в сущности, ситуации. Думаю, если бы в спальне или в ванной нашелся хотя бы осколок зеркала — я бы рискнула сбежать, наплевав на все предупреждения Даниэля. Без этого предмета интерьера я не имела ни малейшего понятия, как пробудить свои способности сумеречного мага. Совершенно отчаявшись, я даже попыталась уснуть, надеясь воспользоваться иной реальностью для встречи с Себастьяном. Но в моем нервозном состоянии это было немыслимым делом. И потом, я не сомневалась, что Даниэль предусмотрел и такой вариант событий — за все время, проведенное здесь, я ни разу не видела даже подобия сна.
Обед прошел мимо меня. Я не притронулась к предложенным яствам, хотя Даниэль принес изысканнейшие деликатесы. Все верно — приговоренным к смерти полагается последнее пиршество.
Прерисский советник лишь посмеивался над моими чувствами. Он сидел, откинувшись в кресле, и откровенно наслаждался тем, как я схожу с ума от безысходности. Это так разозлило меня, что все время обеда я сохраняла гордое молчание, не сделав ни малейшей попытки начать разговор. А то еще подумает, что я собираюсь умолять его о пощаде на коленях. Ну уж нет, обойдется! Погибать — так с гордостью и честью!
Однако сдаваться без боя я не собиралась. Поэтому после ухода Даниэля переоделась в старые штаны и свитер, которые мне достались от Ларашьи. Я всерьез собиралась продать свою жизнь как можно дороже. Если не получится сбежать от Стефана, то драться, кусаться, царапаться я буду до последнего своего вздоха, пусть такие действия и неуместны для девушки из хорошей семьи. А для всего этого необходима была удобная одежда.
Далее я принялась за поиск подходящего оружия. Благо, что после обеда на столе остались приборы. Даниэль не особенно беспокоился по поводу того, что я могу на него напасть. Да я и сама понимала, что он справится со мной без особого труда. Но Стефан вряд ли будет ожидать, что у серой мышки, которую он наконец-то загнал в угол, при себе окажется нож. Возможно, у меня получится его ударить, когда он подойдет ближе. И я спрятала оружие в рукав свитера.
На этом моя подготовка к поединку с сумеречным магом закончилась. Я туго переплела волосы, чтобы они не мешали мне, села и обратилась с горячей молитвой к своей небесной покровительнице, пообещав ей в случае моего спасения выполнить любое желание небес. Наверное, мне показалось, но в этот момент свет магического шара, лениво плавающего под потолком, как-то странно мигнул. Впрочем, я предпочла убедить себя, что глаза меня не обманули, и сочла это за доброе предзнаменование. А что мне еще оставалось делать? Утопающие склонны хвататься за соломинку.
Наверное, мой боевой вид весьма позабавил Даниэля, когда он явился за мной. По крайней мере, глаза прерисского советника насмешливо заблестели, а в уголках губ затаилась усмешка. Однако он ничего не сказал мне по этому поводу. Но отсутствие ножа на столе заметил.
— Не порежьтесь раньше времени, — усмехнулся он с сарказмом. Затем взял меня за руку, щелкнул пальцами — и я покинула комнату, в которой провела несколько дней.
Спустя мгновение я оказалась в ночном лесу. Словно не было времени, проведенного в заключении, и Даниэль вернул меня именно в тот момент, когда и похитил. По-моему, я даже узнала место — окрестности той пещеры, где мы с Ларашьей прятались от Стефана. Для полноты картины присутствовала и гроза, правда, приближающаяся, а не уже прошедшая. Порыв свежего прохладного ветра, напоенного влагой, взъерошил мне волосы. Где-то вдалеке с глухой угрозой заворчал гром, предвещая ненастье, а над нашими головами заплясал тусклый огонек, выхватив из мрака крохотный пятачок пространства.
— Наступает месяц штормов, — ответил на мой невысказанный вопрос Даниэль. — У вас — зима с метелями, у нас — дожди. Ах, если бы вы только знали, сьерра, как прекрасна Прерисия весной!
Я промолчала, по вполне понятным причинам не разделяя восторженного настроения Даниэля. Конечно, ему-то о чем беспокоиться. Не его ведь будут убивать этой ночью!
— Вы правы, мне не стоило об этом говорить, — моментально опомнился Даниэль. В его голосе послышалась виноватая усмешка. — Простите, это, наверное, было жестоко с моей стороны.
В следующее мгновение тучи над нашими головами разошлись, и в просвете низко бегущих облаков показалась полная луна. Ее призрачное голубоватое сияние осветило стоящего рядом мужчину, и я увидела на его лице столь самодовольную гримасу, что никаких сомнений не осталось. Он не испытывал ни малейшего сочувствия ко мне. Более того — получал удовольствие от моего страха. И меня не покидала странная уверенность, что он желает остаться и до конца насладиться тем, как Стефан будет меня убивать.
Луна спряталась за тучами, и вновь раздалось рокотание грома, на сей раз ближе и недовольнее.
