– Мне нужно к Кроу, – отвечаю я. Нет смысла тянуть.
– У вас назначена встреча?
– Не знаю.
Кивнув, он натянуто улыбается, а потом набирает что-то на клавиатуре, и в фойе воцаряется тишина.
Я присаживаюсь в кресло из тикового дерева. Всего в приемной их шесть, а на узком стеклянном журнальном столике лежат материалы для чтения. Не устаревшие журналы, как обычно, а книги: «Антология Битлз», «Будущее архитектуры», «Басни Эзопа», «Малацетовый атлас», «Информационная графика» и нечто под названием «Готовим себе из буду- щего».
Все это похоже на платоновский идеал комнаты ожидания – за одним исключением. На стене за администратором висит огромная фотография в рамке: ива на берегу темно-синего озера. Эта фотография немного сбивает с толку, потому что висит вверх ногами.
– К вам скоро подойдут, – говорит администратор.
– Спасибо, – киваю я.
– Не желаете воды? Кофе?
– Нет, спасибо. Только…
– Да?
– А фотография так и должна…
– Висеть вверх ногами? – заканчивает он за меня и улыбается. – Да. Так и задумано.
– Вас часто об этом спрашивают, да?
– Всего лишь каждый божий день.
В этот момент в фойе вдруг залетает Эмили Коннорс и сдергивает меня с кресла.
– Какого хрена, К?
Она вытаскивает меня из фойе, протащив через стеклянные двери, и тащит в сторону лифта.
– Иди отсюда, – говорит она.
– Ты убила Кроу?
– Нет, я его еще не видела, и тут лучше об этом не говорить.
На Эмили та же одежда, что и в нашу последнюю встречу, когда она исчезла из лифта приозерного особняка ее друга.
– Давно мы с тобой разминулись? – спрашиваю я.
– Часа два, а что?
– Быть не может. Несколько дней прошло, – возражаю я.
– Не все измерения оперируют одним и тем же временны`м пространством, а переход еще сильнее искажает временны`е рамки.
– Как такое может быть?
– Как тебя вообще сюда занесло? – резко спрашивает она, игнорируя мой вопрос.
– Долгая история.
Эмили трясет головой.
– Ладно. Иди за мной.
– Куда?
Она хватает меня за руку, тащит к лифту и нажимает на кнопку.
Двери открываются, и она затаскивает меня в кабину.
– Подержи. – Она достает из-за пояса юбки и передает мне маленький серебристый пистолет. Я совершенно не разбираюсь в оружии, но такой пистолет мог бы носить Джеймс Бонд.
– Пистолет? Эмили, какого хрена?
– Заткнись, пожалуйста. – Присев, она находит в полу лифта скрытую панель и нажимает на кнопку. Потом встает, забирает у меня пистолет и затыкает его за пояс джинсов, как героиня какого-нибудь боевика.
Лифт едет вниз.
– Куда мы идем? – спрашиваю я.
– Господи боже, К, ты умеешь молчать?
Двери открываются, и мы выходим в пустое помещение размером в пять квадратных метров. Внутри прохладно – гораздо ниже комнатной температуры. Стены здесь черно-зеленые, глянцевые; в дальнем левом углу винтовая лестница, уходящая вверх.
Здание встряхивает, но как-то странно. Умом я понимаю, что трясется только оно, но кажется, что вместе с ним содрогается весь мир.
Мы с Эмили прислоняемся к стене и ждем, пока тряска утихнет.
– Что происходит? – спрашиваю я.
– Радианты начали разрушаться, – говорит Эмили, хватает меня за руку и тянет к винтовой лестнице. Она держит пистолет перед собой, как главный детектив в каком-нибудь триллере.
На самом верху лестницы нас ждет дверь.
Эмили осторожно берется за ручку. Дверь поддается.
Она прикладывает палец к губам, и мы шагаем в кромешную тьму.
– Где мы? – спрашиваю я Эмили, пока она ищет выключатель.
– В моих личных покоях, К.
При звуке голоса Кроу мы одновременно вздрагиваем, и комнату вдруг заливает свет.
Личные покои Кроу напоминают пентхаус, в котором мы виделись до этого, – те же окна во всю стену, те же антикварные книжные шкафы от пола до потолка. И вновь повсюду стоят произведения искусства, стиль которых варьируется от барокко до середины прошлого века.
Кроу стоит в нескольких метрах от нас у еще одной двери. Сопровождают его двое крупных вооруженных мужчин, похожих на наемников из частной военной компании.
– Твою мать, – говорит Эмили.
– Ты не перестаешь впечатлять, – улыбается ей Кроу.
– Остановись, – говорит она. – Система радиантов не выдержит.
– Твоя «система» в полном порядке. Она просто перезапустится.
Здание вновь содрогается.
– Признаю, сейчас все немного нестабильно, – говорит Кроу, – но ничего страшного. Человечество не способно нанести Вселенной непоправимый вред.
– Об окружающей среде тоже так говорили. Посмотри, что стало с белыми медведями, – говорит Эмили.
– Мне всегда нравилось твое чувство юмора, – говорит Кроу, кивая охранникам, и те подступают ближе. – Но тебе не понять все тонкости моей работы, Эмили.
– Твоих жены и дочери больше нет, Кроу. Их уже не вернуть.
При упоминании семьи лицо Кроу перекашивает.
– Прошу тебя, – говорит Эмили. – Они бы этого не хотели.
– Оставь свое мнение при себе, – выплевывает он.
– Радианты нестабильны. Они разрушаются на глазах. Остановись.
