Смотрит она на меня так, что вариантов остается лишь два: либо Сидни вдруг стала самой талантливой актрисой на свете, либо она действительно считает, что мы не знакомы.
– У меня много работы. Вы что-то хотели? – спрашивает она.
– Ты серьезно меня не помнишь? А Хлою? Мы пили вино, говорили про Барона, моего друга?
– Простите, я не помню, чтобы мы с вами раньше общались. Вы имеете в виду Барона Кордроя?
Я киваю.
– Так он был вашим другом?
– Ну да…
– Соболезную, – говорит она. – Его очень нам не хватает.
– Ты же сама мне сегодня писала, ты не помнишь?
– Нет, не помню.
Я достаю телефон – хочу показать Сидни переписку, но вдруг понимаю, что ее больше нет. Более того, даже номер Сидни пропал из контактов. И еще кое-что: на экране написано, что сегодня понедельник, хотя должно было быть воскресенье. Ноги начинают подгибаться, а перед глазами мелькают черные точки.
– Мы знакомы, – говорю я. – Мы пили вино, ты показала нам татуировку – герб дома Атрейдесов из «Дюны».
– Так, – говорит Сидни. При упоминании татуировки ее тон полностью меняется. Она переходит на шепот. – Я вас не знаю, так что, если сейчас же от меня не отвалите, – я позову охрану.
– Меня зовут К. Ты пришла к нам в зал игровых автоматов поговорить о Бароне и о вашем движке, «Византии».
Сидни достает телефон и набирает номер.
– Пожалуйста, – прошу я. – Можешь пустить меня в Башню?
– Альберт, срочно подойди в лобби, – говорит Сидни в трубку.
Развернувшись, я поспешно сбегаю.
Выйдя под моросящий дождь, я вызываю такси.
Несколько минут я жду, пока приедет машина, но разговор с Сидни так меня напугал, что в итоге я отменяю вызов и решаю пройтись пешком.
Дорога занимает несколько часов.
Толстовка и джинсы полностью промокают, но я все иду и иду, усилием воли переставляя ноги, сдерживаю накатывающее серое чувство и стараюсь ни в коем случае не думать о «Кроликах». Не могли же мимо меня пройти целые сутки. Этому должно быть какое-то логическое объяснение.
И тогда я вдруг замечаю, что за мной кто-то следит.
Желтый «Приус» уже десять минут едет за мной по пятам, не обгоняя, хотя остальные машины проскакивают мимо. И это точно один и тот же автомобиль, а не похожие, потому что на двери у него наклейка – дерево с подписью: «Здесь можно узнать про Nature X». Я пытаюсь разглядеть водителя, но стекла затонированы.
Вполне возможно, что ему просто не хочется разгоняться, а следует за мной он не из умысла, а потому что нам нужно в одну сторону. Но на всякий случай я перехожу дорогу и бросаю «Приус» на перекрестке, откуда нельзя повернуть. Потом, чтобы уж точно оторваться, я сворачиваю в первый попавшийся переулок. Теперь меня не найдут – если, конечно, не отправят в погоню дрон или вертолет-невидимку.
…
Но «Приус» догоняет буквально через несколько улиц и снова едет следом, держась на расстоянии в несколько машин. Хочется развернуться, подойти к нему и постучать в стекло, но я чувствую: тут что-то нечисто.
Как только я осознаю это, меня погребает под собой знакомая волна ужаса. Вдруг начинает казаться, что я вижу себя со стороны, словно сознание отделилось от тела. В голове остается лишь одна мысль: «Если смогу оторваться от желтой машины, то все будет в порядке».
Достав телефон, я пытаюсь сфотографировать номер, но из-за дождя сенсорный экран отказывается работать. Получается открыть только диктофон, так что вместо фотографии я просто надиктовываю номер.
Миновав очередную улицу, я оглядываюсь. Машина едет за мной.
Спустя несколько домов я повторяю предыдущий маневр: бросаю машину на светофоре и ухожу, но в этот раз не сворачиваю в переулок, а сажусь на первый попавшийся автобус, подъехавший к остановке. Вот теперь меня точно не отследят.
Автобус забит людьми. Заплатив за проезд, я пробираюсь через толпу и сажусь на сиденье в самом конце. Выглядываю в окно, но желтый «Приус» не вижу. Значит, можно расслабиться, но непонятная тревога не отпускает.
Я глубоко втягиваю воздух. Машина отстала. Все хорошо.
Так почему по телу разбегается неприятное теплое покалывание? Почему сердце колотится, а перед глазами все кружится и плывет? Я вспоминаю про дыхательные упражнения и стараюсь восстановить дыхание, попутно осматриваясь.
В автобусе едут люди всех полов, возрастов, рас и профессий. Я сижу между двумя пожилыми женщинами из Европы, у которых на двоих штук семь пакетов из «Таргета».
Оглядываясь, рядом с молодыми родителями из Южной Азии, держащими на коленях ребенка, я замечаю знакомого мужчину.
Это Кроу.
При виде меня он улыбается и кивает.
Я натянуто улыбаюсь в ответ, и он нажимает на кнопку требования остановки. Раздается громкий звонок, и автобус сворачивает к обочине.
Но Кроу остается сидеть на месте, а все остальные поднимаются и выходят, и мы остаемся одни.
Автобус вновь трогается. Кроу подсаживается напротив.
За исключением водителя, кроме нас, в автобусе никого нет.
– Ну, здравствуй, – говорит он.
– Здравствуйте, – отвечаю я. – Я как раз вас ищу.
– Как удачно мы встретились.
Я киваю. Какого хрена? Что вообще проис- ходит?
– Сидни Фэрроу тебя не узнала. Неожиданно, да?
