Вскоре лифт останавливается, и мы выходим в длинный коридор, ведущий к пентхаусу. Сидни проводит нас через стеклянные двери, за которыми располагается небольшой пустующий вестибюль. Быстро осмотревшись, она, как и я, направляется прямиком к деревянным дверям с электронным замком. Что-то не дает мне покоя, но я никак не могу по- нять что.
Я не успеваю сказать, что двери открыты, – Сидни проводит пропуском перед панелью, замок щелкает, и она распахивает дверь.
И тогда я вдруг понимаю, в чем причина моего беспокойства. Воздух другой – не такой прохладный и влажный. А когда мы проходим в пентхаус, становится ясно, что изменился не только воздух.
Потому что мезонин, нависающий над залом, остался на месте – но обстановка совершенно другая.
Изменения не затронули только высокий потолок с тремя мансардными окнами и пейзаж, окружающий башню. Но высокотехнологичное логово Кроу пропало – нет больше ни шкафов с книгами, ни кресел, ни ковров, ни странной музыки из шестидесятых.
Вместо них зал от пола до потолка заставлен серверным оборудованием, по сравнению с которым черные серверные шкафы из голливудских фильмов про тайные государственные организации кажутся совсем небольшими.
Буквально десять минут назад здесь находилась библиотека злодея из фильмов о Бонде, чистейший хай-тек и стимпанк, а сейчас она пропала, сменившись обычным серверным помещением.
И пока я стою, тупо пялясь на ряды черных серверов, заменивших собой книжные шкафы, серое чувство накрывает меня подобно бетонной волне, и я отключаюсь.
Я прихожу в себя в лобби Башни, а сверху надо мной нависает Сидни Фэрроу.
– Ну, привет, – говорит она.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает Хлоя.
– Нормально. Сахар в крови упал, – вру я.
– Точно? – спрашивает Сидни. – А то видок у тебя такой, что, чувствую, одной печенькой тут не отделаешься.
Я оглядываюсь. Оказывается, меня уложили на деревянную скамейку, а Сидни с Хлоей сидят перед ней на коленях.
– Сидни сходила проверить, – говорит Хлоя, – но с шестого этажа до пентхауса стоят одни серверы.
– Ого, сколько вычислительной мощности, – говорю я.
Сосредоточиться на разговоре сложно; я до сих пор не могу осмыслить произошедшее. Кроу точно мне не приснился? А Эмили Коннорс? Пытаясь прийти в себя, я оборачиваюсь к стойкам регистрации и выглядываю в сад, раскинувшийся в окнах за ними. Там откуда-то появился круглый фонтанчик – кажется, в прошлый раз его не было. Фонтан окружают большие каменные птицы – они смотрят в небо, расправив крылья, будто готовятся взлететь. Интересно, о чем думал скульптор? Зачем птицам сбегать, когда вокруг такая красота?
– Эй, – тихо окликает Хлоя, вырывая меня из мыслей. – Ты точно в порядке?
– Все супер, – отвечаю я.
– По тебе не похоже, – говорит Сидни.
– Для компьютерной игры у них слишком много серверов, – говорит Хлоя, когда мы выходим на улицу.
– А чем еще они могут заниматься? – спрашиваю я.
– Не знаю, – говорит Сидни. – С первого по пятый этаж располагаются офисы сотрудников, работающих с «Византией». Лифт туда не едет, а на охране сказали, что у них тоже нет доступа. Так что нам туда путь заказан.
– У охраны нет доступа? – переспрашиваю я.
– Ну, они так сказали, – пожимает плечами Сидни.
– А ты, случайно, не знаешь, тут работает какой-нибудь Кроу?
Сидни машет головой.
– Не помню такого.
– Может, поищешь? – прошу я.
– Хорошо. Кроу – это фамилия или имя?
– Не знаю.
– Я его поищу, – говорит Сидни и косится на Хлою. – А вы идите домой, отдохните.
– А ты не можешь позвонить начальнику и попросить его пустить тебя на нижние этажи? – спрашиваю я.
– У меня нет прямого начальства.
– А к кому ты обращаешься, когда нужно поговорить с верхушкой?
– К юристам. Я собираюсь отправить официальное заявление, что моя креативная команда приостановит работу, пока мне не расскажут, что за чертовщина творится с этой «Византией».
– И это сработает? – спрашивает Хлоя.
– Не знаю, но попробовать стоит, – пожимает плечами Сидни. – Хватит с меня припадков, смертей и обмороков. – Она вновь поворачивается ко мне: – Слушай, все точно в порядке?
Я лишь киваю.
Мы вызываем такси – старенький «Приус», к приборной панели которого рядком приклеены плюшевые игрушки. Я смотрю на них не мигая, пытаюсь понять, что это за звери такие, и попутно раздумываю, как бы рассказать Хлое о Кроу. Но тогда придется признать, что пентхаус переменился словно по волшебству, – и, разумеется, упомянуть про подругу детства, которая что-то там забыла.
На меня наваливается усталость. В ушах гудит, голова полна ваты, и я просто сижу на заднем сиденье рядом с Хлоей и уже даже не знаю, привиделось ли мне все это или нет. Игрушки на приборной панели похожи на каких-то покемонов без роду и племени. То ли кролики, то ли мыши. Игрушка в середине провисает, почти отклеившись; у нее большие зеленые глаза и длинные красноватые уши. На каждой кочке она подскакивает и раскачивается, как болванчик, в которого кто-то вселился.
