– Я видела, как сбываются самые сокровенные желания, – говорит она и встает, оставив на столе десять долларов. – Собственными глазами лицезрела настоящее чудо. Вот поэтому я и играю. – Она тепло улыбается. – Я желаю тебе удачи, правда. Но искать меня больше не смей. Надеюсь, ты все понимаешь.
Я киваю, и Истон Парут уходит.
Стоит ей скрыться из виду, я снимаю кроссовки и нахожу под левой стелькой плоский серый жучок. Он чем-то напоминает трекер, который вешают на ключи.
Жучок я бросаю в остатки кофе, ощущая себя шпионом, ломающим сим-карту, и выскакиваю на улицу. Я хочу проследить за Истон, но, когда выхожу из кофейни, ее уже нет.
Хлоя встречает меня на улице перед домом.
– Обязательно было звонить в шесть утра? – спрашивает она.
– Ага.
– Ну и где тебя носило?
Я улыбаюсь.
– Алан Скарпио угощает тебя пирогом, Шелест пьет с тобой кофе. Что дальше, Хейзел подкатит к тебе на фургончике и поведет есть рогалики?
Пока Хлоя готовит завтрак, я выкладываю все, что произошло за ночь, начиная с потайного астрологического кода в «Зомпокалипсисе» и заканчивая Истон Парут – то есть Шелест, – которая проследила за мной до переулка.
После завтрака я показываю фотографии стены за мусоркой, и следующие несколько часов мы просто изучаем их, пытаясь понять значение, скрытое за мешаниной цифр и букв.
– Это символ с дверей Гейтвикского института, – говорит Хлоя, указывая на круг над треугольником, расположенный в самом центре.
– Истон сказала, что это «Восход луны», – говорю я.
– И что это значит?
– Без понятия. – Я пожимаю плечами.
С минуту мы сидим молча.
– Фокусник, наверное, знает, – говорю я и тут же об этом жалею.
Фокусник до сих пор не появился, и напоминать об этом не стоило.
– Прости, – говорю я.
Хлоя качает головой.
– Ничего. Нужно подумать, у кого еще можно узнать, что это значит.
Я вспоминаю про Рассела Миллигана, но он точно не станет с нами говорить.
– Не знаю, может, к Толстяку сходим?
Хлоя подскакивает на ноги.
– Твою мать, точно, Толстяк! – говорит она, бежит к двери и бросает мне кроссовки. – Так, погоди.
– Что?
– Проверь, нет ли жучков.
Мы перетряхиваем всю обувь, но ничего не находим.
Припарковавшись за несколько улиц от секс-шопа, мы выходим из машины и тут же натягиваем капюшоны, спасаясь от дождя. Мы торопимся, и в какой-то момент Хлоя вдруг хватает меня за руку; на мгновение кажется, что мы самая обычная парочка, бегущая под дождем в уютное теплое кафе, а не одержимые игрой психи, спешащие в подвал секс-шопа к нелюдимому мужику с арбалетом, потому что нам нужна помощь в смертельно опасной игре, на которой держится мультивселенная.
По пути я думаю, каково было бы справляться с этим в одиночку. Мне кажется, никто бы не выдержал. Как же хорошо, что у меня есть Хлоя.
Добежав до магазина, я обращаю внимание, что калитка не просто не на замке – она распахнута до упора.
– Какого хрена? – говорит Хлоя. Она тоже это заметила.
Мы спускаемся по лесенке к подвалу; из глубины помещения доносятся приглушенный стук и шарканье.
– Эй? – окликает Хлоя.
Звуки становятся громче, а потом вдруг затихают. Дверь приоткрыта; я стучу, а потом медленно толкаю ее. В тишине раздается протяжный пугающий скрип.
– Толстяк?
– Нил? – зовет Хлоя.
Ответа нет.
– Это мы, – говорю я. – Пожалуйста, не стреляй в нас из арбалета.
Вы проходим в подвал. Флуоресцентные лампы не горят; мрак разгоняет лишь тусклый теплый свет, льющийся откуда-то из глубины.
Подвал перевернут вверх дном. Относительно упорядоченные тропинки между шкафами превратились в извилистые реки разбросанных книг и бумаг.
– Эй? – снова зову я. Уж лучше потерять элемент неожиданности, чем получить арбалетный болт под ребра.
Ответа по-прежнему нет.
– Что тут случилось? – спрашивает Хлоя, вслед за мной пробираясь сквозь завалы книг, разбросанных по полу.
– В фильмах так обставляют сцены ограбления, – говорю я. – Ничего не трогай.
– Охренеть. – Хлоя вдруг замирает. – Мать пропала.
Я поднимаю взгляд, и действительно: стена, которую раньше полностью занимал самодельный суперкомпьютер, пуста. На месте сотни мониторов и тонны прочей аппаратуры торчат одни только провода и обломки выкрашенного в черный дерева.
Мы так и стоим, глядя на стену, пока не слышим впереди глухой скрежет – в этот раз куда тише, чем раньше.
– Черт, – шепчу я. – Грабитель что, до сих пор здесь?
Меня настолько поразило состояние подвала, что мысль о преступнике даже не закралась в голову.
Хлоя берет в руки лампу и взвешивает на ладони.
– Не поможет, – говорю я и откручиваю металлическую ножку от старого обеденного стола, который раньше был полностью заставлен коробками.
– Охренеть, откуда такие идеи? – спрашивает Хлоя.
– Не помню. Из какого-то фильма, наверное.
Я передаю тяжелую ножку стола Хлое, откручиваю себе вторую, и мы осторожно пробираемся по подвалу к источнику света, откуда доносится скрежет.
