– Ну башкой-то подумай. Поедем в «Американ», посмотрим, откуда у Толстяка ключ.
По дороге в отель формируется план: мы попросим устроить нам тур, а когда дойдем до камер хранения, я попрошусь в туалет, а Хлоя пойдет дальше. Тогда я вернусь к шкафчикам, открою двадцать девятый и заберу все, что там лежит.
– Здравствуйте. Чем могу помочь? – улыбается нам на входе блондинка лет двадцати с дредами, собранными в длинные толстые косы. Из-за них она немного напоминает персонажа из «Звездных войн».
– Здравствуйте, – отвечает Хлоя. – Мы думаем, где можно остановиться. Не устроите нам небольшую экскурсию?
– Конечно, – говорит она. – Сейчас, погодите секунду. – Она находит связку ключей и выходит из-за стойки. – Пойдемте.
Она проводит нас по отелю – показывает столовую, общественные залы, пару незанятых спален с двуспальными кроватями и довольно крутой разнородной мебелью, присущей типичному хостелу. На камеры хранения мы тоже натыкаемся, но на них стоят кодовые замки.
Видимо, план с туалетом не пригодится.
– А еще камеры хранения у вас есть? – спрашиваю я.
Девушка задумывается, но качает головой.
– Нет, больше нет. Если у вас слишком много вещей, мы что-нибудь придумаем. Выделим отдельную комнату, как вариант.
– Не в этом дело. – Я достаю ключ. – Не знаете, откуда он?
Она разглядывает ключ, а потом поднимает взгляд на меня.
– Я так понимаю, вы не номер снимать пришли.
Я оглядываюсь на Хлою.
– Откуда у вас этот ключ? – Девушка упирает руки в бока. По ней видно: еще немного, и она нас просто прогонит. Нужно срочно что-то придумать.
– Достался от брата, – вдруг говорит Хлоя. – Он всегда носил его на шее.
Я понятия не имею, к чему она ведет. У нее даже нет брата.
– Никогда не снимал, – тем временем продолжает она. – Неважно, плавал он, мылся, бежал марафон – ключ всегда был при нем. Мы не спрашивали, откуда он, но брат его берег как зеницу ока. – Замолчав, она трагично вздыхает. – Но недавно брат умер.
– Господи, – говорит девушка. – Какой кошмар. Что с ним случилось?
Хлоя качает головой.
– Ударило током.
– Что? Я так вам сочувствую! – Она в ужасе прикрывает ладонью рот.
– Да. Линию электропередачи оборвало. Он скатился с ледяной горки, присел на металлические перила и просто… умер.
Я качаю головой. Мы с Хлоей как раз недавно пересматривали и перечитывали «Ледяной ветер». А теперь она врет этой бедной девушке, пересказывая жестокую, но красивую смерть героя Элайджи Вуда? Ушам своим не верю.
– Сюда, – говорит та и проходит по длинному коридору к лестнице, ведущей в подвал. – Осторожнее, головой не ударьтесь. Тут низкие потолки.
Тесная комнатушка встречает нас запахом старой кожи и влажных газет. Вдоль стен тянутся невысокие старые шкафчики, а между ними на гладком бетонном полу стоит длинная потертая деревянная скамья. Такое ощущение, что мы попали в раздевалку боксерского клуба года этак 1982-го.
– Тут хранятся вещи персонала. От двадцать девятого шкафчика нет ключа. За все время моей работы его ни разу не открывали – нам места и так хватает, так что не было смысла звать слесаря. Как думаете, там что-нибудь есть?
В ее глазах блестит знакомое чувство: предвкушение тайны.
– Вполне возможно, – отвечаю я.
Девушка кивает и тянется к шкафчику, но потом поворачивается к Хлое.
– Давай лучше ты, – говорит она и отдает ей ключ. – В память о твоем брате.
– Спасибо, – отвечает Хлоя.
Так, она что, плачет?
Я вновь качаю головой. Мы ужасные люди.
Хлоя открывает шкафчик. Внутри лежит что-то маленькое и круглое.
– Что это? – спрашивает девушка.
– Похоже на пленку, – отвечает Хлоя и достает небольшой контейнер примерно пятнадцати сантиметров в диаметре.
Открыв его, мы видим катушку с пленкой, на боку которой нарисован знакомый логотип.
Кружок, восседающий на треугольнике.
– Это, наверное, ваша семейная съемка? – с надеждой спрашивает девушка.
– Да, скорее всего, – говорит Хлоя. – Брат обожал снимать наши посиделки на старую камеру. Спасибо большое. Вы очень нам помогли.
– Да не за что, – отвечает она, а потом провожает нас к стойке регистрации и просит оставить контактную информацию – просто на всякий случай. Ключ от шкафчика мы возвращаем – и уходим, напоследок пообещав рассказать, что было на пленке.
…
– Я тебя подвезу, но мне надо домой, – говорит Хлоя, когда мы садимся в машину. – Обещала соседке сходить погулять с собакой. Утром съезжу поищу проектор.
– Хорошо, – отвечаю я.
По дороге домой я опускаю окно, Хлоя включает музыку, и я изо всех сил стараюсь погрузиться в песни «Belle & Sebastian», лишь бы не думать о том, что случилось с Нилом.
Эта группа попалась мне в день смерти родителей. Точнее, одна их песня из того же альбома, что играет сейчас: «I Fought in a War» – «Я сражался на войне». Закрыв глаза, я откидываюсь на кресло и вспоминаю тот день.
Я стою в очереди в магазине.
Можно было бы попросить кого-нибудь сходить за продуктами, но мне нужно одно молоко, а сил на разговоры попросту не осталось.
