Но нет, никакое это не видео – это Земля, снятая со спутника. Раз за разом она становится ближе, нацелившись на определенную точку.
Мне остается лишь сидеть и смотреть, как на экране появляется сначала Северная Америка, потом штат Вашингтон, а потом Сиэтл – а точнее, глухой переулок в его центральном районе.
На часах шесть утра. На экране ноутбука – переулок, на котором остановилось то ли видео, то ли спутниковая съемка; не знаю, как еще это можно на- звать.
Я звоню Хлое, но она не отвечает. Наверняка отключила звук на ночь.
Действовать придется самостоятельно.
На улице моросит дождь. Небо пасмурное: темно-серое однотонное одеяло, растянувшееся над городом от горизонта до башни Спейс-Нидл. Застегнув толстовку, я поспешно перехожу дорогу и сажусь в поджидающее такси.
К рынку Пайк-плейс мы едем в полном молчании. Дворники ритмично стучат по стеклу, успокаивая, а за окном мелькают переливающиеся огни, гипнотизирующие своим мерцанием. До переулка мы не доезжаем несколько улиц – я прошу водителя остановиться и выхожу из машины.
Перепроверив адрес, дальше я следую по карте.
Вокруг возвышаются здания, но я не замечаю ни их, ни дождя; все мысли заняты лишь тем, что ждет меня впереди.
Я совсем близко.
Карта указывает в центр переулка между Западной и Первой улицами. Очень скоро этот район наполнится гудящей суетой пробуждающегося города, но сейчас здесь спокойно и тихо. Где-то вдалеке кричат чайки, проснувшиеся в предвкушении очередного дня, проведенного в поисках мусора на набе- режной.
Свернув с улицы, я прохожу в переулок. Я на месте.
Глубоко вздохнув, я собираюсь с силами. Не знаю, что меня ждет в переулке, – но, надеюсь, не какой-нибудь серийный убийца.
Я прохожу мимо ржавых пожарных лестниц и зарешеченных окон, выискивая подсказки, связанные со скрытым уровнем Зомпокалипсиса и с «Кроликами», но так ничего и не нахожу.
Ни узоров, спрятанных среди мокрых серо-коричневых булыжников, ни зацепок в количестве ступеней пожарных лестниц, ни посланий, зашифрованных в граффити, которыми расписаны кирпичные стены и мусорные баки, выстроившиеся вдоль переулка.
Неужели найденное созвездие оказалось ложной зацепкой?
Я собираюсь уйти, но тут из ближайшего мусорного бака доносится низкий, раскатистый скрежет.
Я выхватываю ключи и крепко их сжимаю, как будто смогу отбиться от чудища, которое поджидает меня за мусорным баком. Покачав головой, я убираю ключи, а потом медленно приближаюсь к темно-зеленой металлической мусорке, морально готовясь бежать, если оттуда кто-нибудь (или что-нибудь) вылезет.
До мусорки остается пара шагов, когда из-под нее вдруг выскакивает большая крыса.
Отшатнувшись, я чуть не падаю на спину.
Крыс я не боюсь – в Сиэтле их более чем достаточно, – но отголоски странного потусторон- него чувства, оставшиеся после сна, до сих пор никуда не делись. И вообще – новая подсказка, конечно, не может не радовать, но она завела меня в дождливый темный переулок, где, кроме меня, нико- го нет.
Втянув носом воздух, я оттаскиваю мокрый мусорный бак от стены.
За ним ничего нет – только очередная крыса.
Она даже больше первой: лежит на боку в ворохе мокрых газет и кормит горстку крохотных розовых малышей.
Я аккуратно задвигаю мусорный бак на место и уже подумываю поискать подсказки среди магазинов и предприятий, которые снимают здесь помещения, но тут замечаю другую мусорку, стоящую прямо напротив приюта новоиспеченного крысиного семейства. Мешать очередной молодой матери мне жутко не хочется, но что поделать, раз уж я здесь? Если сейчас уйду, то буду мучиться, пока не вернусь и не проверю все досконально.
Глубоко вздохнув, я морально готовлюсь к очередной встрече с крысами и тяну бак на себя.
По переулку разносится скрежет, отразившийся эхом, – у бака не хватает одного колеса, но я все равно оттаскиваю его от стены, вцепившись во влажный металл.
Крыс за ним нет.
Зато есть кое-что другое.
Вся стена за мусорным баком исписана цифрами, буквами и прочими символами, окружающими знакомый рисунок.
Круг и треугольник.
Его расположение и общий стиль похожи на картинку из «Зомпокалипсиса». Но он здесь, в переулке, – чувство такое, словно передо мной вдруг открылся потайной мир. Дыхание вмиг учащается, а сердце начинает биться в ушах.
– Что думаешь?
Я даже не знаю, когда именно слышу голос – до или после того, как достаю телефон, чтобы сфотографировать стену.
Я оборачиваюсь.
Передо мной стоит Истон Парут.
Ее шагов не было слышно; видимо, скрежет бака скрыл от меня ее приближение.
– Как ты меня нашла? – спрашиваю я. – Проследила?
– Попросила Дарлу спрятать в твою обувь жучок.
– Что?
Она пропускает вопрос мимо ушей.
– Позволишь?
Я отхожу, подпуская ее ближе к стене.
– Как красиво, – произносит она, прикладывая ладонь к треугольнику в центре.
– Ты ведь знаешь, что это за символ, – говорю я.
Истон скользит по стене ладонью.
– Круг на вершине пирамиды – не редкость в мире игры. «Восход луны» – так мы его называем.
У непонятного символа из сна вдруг появляется имя.
– И что это значит? – спрашиваю я.
