Или, во всяком случае, стукач, сотрудничающий с ментами. Манфред Рихтер отследил всю переписку по этому поводу, начавшуюся давно, много месяцев тому назад. Никаких сомнений нет в том, что сотрудничество между Лидером и полицией грозит крахом всего «Патриотического фронта». И что еще хуже – он сам может попасть в тюрьму. Его относительно высокооплачиваемая работа исчезнет. Если он не примет правильного решения. Прямо сейчас. Ждать нельзя. Организация построена на быстроте и подвижности – это он понял на занятиях по тимбилдингу. Как только руководство узнавало об антирасистской демонстрации или активности «Антифашистов», тут же выдвигался отдел безопасности и проводил контратаку. То же самое и с идеологами: они постоянно наблюдали за подготовкой к выборам в муниципалитеты и за референдумами, активно отвечали на присланные в советы уполномоченных местных органов запросы. Именно это он и ценил, будучи частью организации: прямые ответы, быстрый переход от слов к делу, четкие результаты, все доступные средства для их достижения были дозволены.
Он покосился на директивы, приклеенные к стене. Одним из требований было: критика антишведских публикаций должна происходить не позднее, чем через два часа после их публикации. Он чувствовал, что это касается и данного случая.
Манфред Рихтер вздохнул и с раздражением раздавил пустую банку от прохладительного, которую держал в руке. Вопрос был, что делать и где искать аргументы в этом конкретном случае. Ясно было только, что он не может посоветоваться с тем единственным человеком, с которым у него были спорадические контакты в обычной жизни. С Лидером.
Он покликал вокруг других мейлов. Чертовски трудно придумать что-нибудь. И вдруг в списке мейлов мелькнул псевдоним. Манфред заколебался.
Вот этот ход мог бы и сработать. Хотя на самом деле это было абсолютно немыслимым. Но что же ему делать? Другого выхода он не видел. Псевдоним Финансист и без этого получал довольно много места на сайте, публикуя еженедельно обширный обзор. К тому же это был человек, которого не раз, как в торжественных речах, так и в неформальных разговорах во время встреч, называли великим благодетелем.
Манфред Рихтер сделал глубокий вдох и нажал на кнопку, пересылая письмо на тот адрес, с которого поступали тексты обзоров. Адрес явно зашифрованный, с доменом dk, Дания. Это вполне может соответствовать действительности, поскольку он как-то мимоходом услышал, что Финансиста назвали датчанином в разговоре Лидера с шефом безопасности.
Он перевел дух, когда мейл отправился в путь. Раз адресат в Дании, то можно надеяться, что он находится на некотором расстоянии от влияния Лидера в Стокгольме. А это было решающим фактором для принятого им решения. И все же он не был уверен, что поступил правильно. Утешало, что он сделал хоть что-то. Человек, гарантирующий экономическую базу всей организации, не мог быть врагом. Он должен дать совет.
Йорген Кранц не мог оторвать глаз от экрана. Несколько раз прочел расшифрованный мейл. И все же ему трудно было переварить его содержание. «Красный код». Немедленно звонить по заранее запрограммированному номеру. Вероятный взлом системы. Подозревается внедрение.
Он сжал кулаки. Ногти врезались в ладони. Разумеется, он понял содержание сообщения, которое сам перевел с английского. И все равно концы не сходились с концами. «Красный код» – высшая степень тревоги. Это означает, что его организация подверглась нападению. Возможно, что нападению подверглись даже его инвесторы в Копенгагене, хотя пока похоже было, что опасность была местной, локальной. Инфильтрация, внедрение. Кто-то напал на «Патриотический фронт», и напал изнутри.
Проблемой было то, что именно он лучше всех знал свою организацию. Значит, никто другой не мог нести ответственность за вторжение. Хотя и отдел безопасности, и айтишники должны бы быть в курсе враждебной акции. Но никто, кроме него, не обладал информацией во всей ее полноте. Короче говоря, раз он не знал об атаке, значит, именно он совершил какую-то фатальную ошибку. Настолько серьезную, что Дания могла умыть руки и прекратить свою финансовую помощь. Причем немедленно. Может быть, они думали, что угрозой является он лично?
Он встал. Попытался контролировать дыхание. Это не должно повториться. Не должна повториться прошлая ситуация, когда Линн Столь нанесла смертельный удар «Ново-арийскому братству». Она разоблачила деятельность братства и разрушила всю его жизнь. Его уволили с работы, его бросила жена, он попал в тюрьму, а Налоговое ведомство потребовало с него сотни тысяч крон доходов, которые были скрыты и не заявлены в декларации.
