Йоргену никогда в предыдущей жизни не приходилось разговаривать с таким человеком, как Амид. В тех немногочисленных случаях, когда ему пришлось столкнуться с таким типом людей, были моменты, когда он сам их разыскивал в лагерях для беженцев. Тогда на их лица были натянуты лыжные маски, в руках они обычно держали канистру с бензином, так что разговоры были недолгими.
С тех пор прошло много времени, и он, не без внутреннего сопротивления, проникся к Амиду уважением. А заодно понял, что мир намного сложнее, чем ему казалось раньше. Он не знал больше никого, кто выражал бы свою ненависть к евреям столь же красноречиво и с таким же жаром выступал за идеи антисионизма, как Амид.
Амид ответил по прямому номеру. Ответил на датском, с акцентом. Йорген приготовился к худшему, представился, хотя никто другой не мог воспользоваться этой надежной линией. Когда Амид заговорил, Йоргену даже показалось, что у того веселый голос. Понимать его датский с арабским акцентом было нелегко. Йорген несколько раз предложил перейти на английский. Но Амид отказался. Аргументируя это тем, что если Йорген говорит на шведском, который «близкий родственник» датского языка, а к тому же возглавляет организацию, опирающуюся на патриотизм, то ему полагается глубоко уважать свой родной язык, а не пользоваться таким «дегенеративным», как английский.
Интонация у Амида при этом была отчетливо саркастической, если, конечно, Йорген правильно понял. Если это действительно был сарказм, то время для него было выбрано крайне неудачно. Вряд ли он отдал приказ о красном коде опасности, чтобы сидеть тут и шутить с ним? Йорген с раздражением прервал рассуждения Амида:
– Ты предупреждаешь об опасности внедрения? Кто-то, кто пытается действовать за моей спиной?
– Хм-м-м, пожалуй, и так можно было бы сказать. Если бы ты был акробатом. Или, как это называется, резиновым, гуттаперчевым человеком. – Йорген молчал. Ничего не понимая. Они вообще говорят об одном и том же? Или из-за языковых недоразумений разговор вообще пошел о чем-то другом?
У этого араба, что ли, крыша совсем поехала? Прежде чем он успел поразмыслить на эту тему, Амид продолжил внушительно:
– Ведь требуется невероятная гибкость, чтобы действовать за своей собственной спиной.
Ему пришлось прикусить губу, чтобы не взорваться. Что хочет сказать эта проклятая крыса, прибежавшая прямо из пустыни? На что намекает? Что он сам, Йорген Кранц, основатель «Патриотического фронта», и является этим кротом, осведомителем полиции и неотложной угрозой? Ну, это уже, черт возьми, слишком! Он почувствовал во рту привкус крови и только было собрался дать достойный ответ, когда араб продолжил, хрипло посмеиваясь:
– Я шучу, шучу. И угрозы больше не существует. Но кто-то пытался выставить тебя в качестве доносчика. Умышленно. Чтобы внести раздор в организацию.
Голова Йоргена перегревалась. А по позвоночнику поползли холодные мурашки. Он сразу понял, что произошло. Ничего другого и быть не могло. То, на что, собственно, была направлена вся утренняя акция против Линн Столь – предостережение, – привело, наоборот, к ухудшению положения. Он попытался взять под контроль вспышку злобы. Чтобы эта злость не проявилась в его словах Амиду. Потому что без датчан они были ничто.
– Этот «кто-то»… Это, случайно, не Линн Столь?
– Именно! Ты можешь порадоваться, что мы заметили, чем она занимается. – Йорген ничего не сказал. Почувствовал, что Амид еще не закончил. Интонация перестала быть бодрой, когда Амид перешел к тому, что могло бы случиться, если бы Линн удалось то, что она задумала.
– Позвонил один из твоих служащих. Преданный нашему делу человек, предупредивший нас о проблеме. Несмотря на то что она пыталась замести следы, мы все же вышли на исходный IP-адрес вблизи улицы Рингвэген, 55, в Стокгольме. По этому адресу находится больница. Южная. Дальше уже дело техники. Один из охранников этой больницы, из той же фирмы, которой мы владеем в Дании, подтвердил, что она лежала там в одном из отделений.
Амид не стал рассказывать подробности: что сначала они были убеждены в виновности Йоргена, что немало часов ушло на то, чтобы проконтролировать его мобильник и всю его электронную переписку, а только потом они нашли, откуда был прислан этот злополучный мейл. Он слышал, как тяжело Йорген дышит в трубку и собирается начать оправдываться. Амид закончил разговор сарказмом:
– Вот так вам удалось ее запугать.
От унижения вспыхнули щеки. Йорген больше не в состоянии был продолжать разговор.
– Я понимаю, как это плохо. И понимаю, что эту проблему надо решить более радикально. Такого больше не случится.
– Нет, я уверен. Мой шеф терпеть не может дилетантов-любителей. Он вкладывает деньги потому, что ожидает определенных результатов. Твоя задача – присмотреть за тем, чтобы эти результаты были.
Разговор закончился. Йорген стоял с телефоном в руке, как пристыженный учителем школьник. Лицо по-прежнему пылало. Его проблема не исчезла. На этот раз ему придется быть четче, чтобы не было риска недопонимания.
Чтобы исключить возможность недопонимания раз и навсегда.
