Ей захотелось на свежий воздух, и она позвонила Рикарду, пока он еще не успел добраться до ее дома. Попросила встретить ее у моста Лонгхольмсбру. Все-таки ей не хотелось принимать в квартире полицейского, каким бы симпатичным и воспитанным он ни был.
На какой-то момент Рикард заподозрил, что Линн просто избегает показывать ему, где она живет. Когда она коротко сообщила об изменении планов и что вместо ее дома они отправятся на какую-то гулянку на острове Лонгхольмен, у него не было никакого настроения идти на какую-то тусовку, но она настояла. Пообещав, что они все равно успеют посмотреть, чего она достигла в своих поисках. Пришлось смириться. Да и очень уж давно не бывал он ни на каких таких сборищах. Может быть, он там узнает что-нибудь о ее прошлом? Кстати, когда она перестала быть активным членом «Антифашистов»? Действительно ли много лет назад, как думает ее тетя? Или нацисты знают о Линн больше? Он посмотрел на свои брюки-чинос. Скучные черные ботинки датской фирмы «Экко». Он одет совершенно неподходяще для праздника. Да и, надо сказать, его несколько удивило стремление потусоваться со стороны человека, которого только что обстреляли из автомата. Ну, что ж, мы все разные. Линн, наверное, закалилась, будучи членом «Антифашистов». Может, сегодняшний обстрел для нее – привычные будни? Хотя это и маловероятно, размышлял он. Во всяком случае, она успокоила его насчет одежды, сказав, что там, куда они идут, это не имеет никакого значения. Туда приходили, оставаясь самими собой. Это главное. А в пижаме или в костюме – не имеет значения. Это оказалось не совсем правдой, как выяснилось чуть позже.
Солнце будто бы колебалось, прячась за слоистыми облаками, но в воздухе все же оставалось приятное, вечернее тепло. Линн показала дорогу к мосткам у бухточки Польсунд, и Рикард достал суши. Она посидела молча пару секунд, а потом начала есть. Впервые она привела чужого человека на свое любимое место. Это был ее сознательный выбор, который теперь показался ей странным. Она понимала, что Рикард считает ее приглашение спонтанным, а ей эта встреча на «ее» мостках вдруг представилась почти интимной: слишком близко к себе она его подпустила. Она смотрела, как он поглощает суши с тоненькой полоской светло-салатового васаби. Он первым прервал тишину:
– Мы, вернее, Эрик, потеряли эту черную «Ауди». Но в СИЗО по-прежнему сидит парень из «Патриотического фронта».
Линн поерзала, а потом искательно улыбнулась ему:
– Должна сказать, что с тобой интересно общаться. Особенно учитывая твой комплекс Супермена. Я в общем-то не считаю себя трусихой, но мне в жизни не пришло бы в голову кинуться в погоню за машиной на лонгборде с такой кручи, как спуск на Седер Мэларстранд. А если бы ты промахнулся и не вмазался в «Ауди» по касательной? Как бы ты затормозил? Разбился бы насмерть, и этот наш разговор вообще бы не состоялся.
– Не надо верить всему, что показывают по телевизору в детективных и тому подобных сериалах. В реальности полицейских довольно редко обстреливают из автоматов, когда у них короткий перекусон и они попивают кофе. Именно это, наверное, и подвигло меня к таким импульсивным действиям.
Он коротко рассмеялся.
– Можно сказать, что я поступил так, как обычно действует Эрик Свенссон, – проскочил стадию анализа последствий своего поступка. Но, по крайней мере, мы взяли одного из стрелявших.
Он замолчал и испытующе посмотрел на нее. Линн отвела глаза и упорно изучала кусочек трески, который держала палочками. А когда начала говорить, то понизила голос почти до шепота:
– Я не знаю его группу, раньше с ними не сталкивалась. Но они часто меняют кожу. Перегруппировываются, у них происходят расколы, образуются новые фаланги, когда арестовывают ключевых деятелей или подсиживают лидера и заменяют его другим.
– То есть те, кто организовал стрельбу, могли быть лицами, с которыми ты сталкивалась раньше? Даже при том, что ты не знаешь Коскинена?
Она колебалась.
– Не знаю. Организация, должно быть, возникла недавно. Я не узнаю имени и названия с того периода, когда я была активной. Но вообще-то да, это может быть кто-то, кого я когда-то раздражала. Но ведь это было давно. Маловероятно, что они так долго ждали, чтобы мне отомстить.
Она взяла новый кусочек суши, сняла рыбу с риса и встала.
– Нам что, пора идти? Когда начинается этот праздник?
Она покачала головой:
– Никакой спешки нет. Когда придем, тогда и придем. Мне просто надо встряхнуться, засиделась. – Она рассеянно бросила несколько зернышек риса черным, как смоль, уткам-лысухам, поспешившим к мосткам. Ей не хотелось скрывать что-то от Рикарда. Но она не могла все рассказать, пока не довела до конца свой план. Пока «Патриотический фронт» не развалился от того, что Йорген Кранц был разоблачен в качестве доносчика, работавшего на полицию. Пришлось отводить глаза, рассказывая Рикарду о своих размышлениях.
– Я хорошо понимаю, чем привлекает людей такой тип организаций, хотя они диаметрально противоположны тому, что называется демократией.
