Рикард посмотрел на воды бухточки Польсунд. Деревянные лодки стояли аккуратными рядами у мостков. Блеск отполированных бортов красного дерева и лака. Но не того лака, которым пользовался убийца в «кукольном убийстве». Этот лак был подороже. В тишине они приблизились к бывшей верфи Мэларварвет. Встреча, праздник или тусовка должна была состояться где-то здесь, за старой лодочной мастерской. Рикард много раз проходил здесь, но не мог припомнить, что видел ту виллу, о которой говорила Линн. Когда-то она принадлежала богатому купцу-оптовику. А теперь какой-то фонд сдавал комнаты под ателье художников. В саду этой виллы и должны были собраться. Он слабо представлял себе, куда идет, когда она позвала его с собой на этот праздник. Может, народ там одет в балаклавы и люди только кивают друг другу при встрече? А сами втайне держат под полой «коктейль Молотова» и зажигалки? На тот случай, если какой-то полицейский в штатском соберется внедриться в их тусовку. Эта мысль ему не очень понравилась. Потом он вспомнил, что Линн упоминала своего бойфренда Габриеля. Это он и его друзья устраивали тусовку в саду ателье. Так что скорее всего ему предстоит встреча с целой кучей интровертов, замкнутых на себе художников. Еще неизвестно, что хуже. Но раз Линн является приятным для него обществом, то ему придется положиться на ее выбор. Красивый вечер, и уж лучше побыть тут, в непонятной компании, чем возвращаться в Старый город, в свою темную квартиру, куда доносится игра уличных музыкантов из переулков. Выбор был явно в пользу предстоящей встречи.
– Это здесь. – Линн показала на тропинку, отчасти скрытую деревьями и кустами и ведущую наверх. Он кивнул и начал подниматься за ней.
– Стокгольм – просто фантастически красивый город! В нем столько загадок! Я играл здесь, когда был маленьким, мне казалось, что я знаю тут каждый уголок, а этого дома ни разу и не заметил. Точно как с твоей квартирой. Я там ходил сотни раз, не обращая внимания на существование этой улицы.
Они подошли к покосившемуся деревянному забору, выкрашенному красной краской, и вошли в калитку. Народ уже веселился вовсю. Кто-то махал Линн с другого конца сада. Рикард остановился, выжидая. Желтую деревянную виллу, построенную на рубеже веков, окружал огромный сад, в котором было много фруктовых деревьев. Праздничную атмосферу подчеркивали цветные фонарики, развешанные между деревьями, и оркестр, стоявший на временном помосте. Исполнялось нечто, что вполне могло быть одной из песен Жака Бреля, несмотря на необычное сочетание контрабаса, аккордеона и акустических гитар. Длинные столы стояли под деревьями рядами, люди сидели маленькими группами и разговаривали. Он не заметил ни одной балаклавы. Зато здесь собрались, как ему показалось, все хипстеры Седера.
Народ ходил вокруг, одетый в брендовые шмотки, которые вряд ли были ему по карману с его зарплатой комиссара полиции. Прям-таки ходячая реклама бренда Nitty Gritty, хотя они и старались выглядеть как грузчики или асфальтоукладчики. Скорее всего они были художниками или мнящими себя художниками, подрабатывавшими в рекламе или в области графического дизайна. Очевидно, эта деятельность давала высокие доходы. Хотя, как он догадывался, никто из участников не заикнулся бы ни о зарплатах, ни об инвестициях, да и вообще ни о чем материальном. Ну, разве что за исключением последней виниловой пластинки, найденной на блошином рынке, или о каком-нибудь последнем достижении концерна Apple.
Линн помахала ему, чтоб он шел за ней, и они нацелились на наполненную льдом ванну, стоящую рядом со сценой. Она протянула ему пару бутылок пива и пошла здороваться с кем-то, кто протягивал ей руку. Когда Рикард начал терять счет всем, с кем Линн его знакомила, он побрел в сторонку и сел к столу рядом с горячо что-то обсуждавшей группой. Молодая женщина улыбнулась ему, подвинулась, освобождая место, и протянула полный до краев пластиковый бокал красного вина. На столе уже стояло множество пустых бутылок из-под вина, переполненная пепельница и парочка живых свечей, стеарин которых стекал, застывая, на бумажную скатерть с цветочным узором.
Чтобы лучше слышать и перекрикивать музыку со сцены, участники дискуссии прямо-таки нависали над столом, склоняясь друг к другу. Женщина в ярком коротком платье-ретро стиля 1950-х годов с крупными горошинами, сидевшая напротив Рикарда, спорила с парнем в кепи. Ее высоко завязанный «конский хвост» подпрыгивал, когда она качала головой. Другая женщина, светлая шатенка, сидевшая рядом с Рикардом, была несколько старше, ей было лет тридцать. Он посмотрел на нее и поднял бокал в знак приветствия. Они выпили. Женщина положила ладонь на его руку и кивнула в сторону спорящих:
– Здесь бывают горячие споры, как слышишь. Меня, кстати, зовут Мелинда. А ты здесь с кем?
– Я пришел с Линн. Линн Столь, вон она. – Ему удалось различить Линн у сцены, и он показал на нее.
– Вот как. Я не очень хорошо ее знаю, но мы с ней встречались здесь и раньше. – Мелинда задумчиво посмотрела на него. – Вы вместе работаете или просто старые друзья?
