А на выходные приехала бабушка. Первые два дня мы суетились, подстраиваясь под ее распорядок дня и привыкая к развешанным на дверях комнат бабулиным халатам. В этот раз она привезла не весь свой гардероб, так что жизненное пространство еще оставалось.
В суете все забыли про вино, а ведь процесс брожения не останавливался не на минуту. На третий день бабушка, не подозревая о плохом, пошла в кладовку за банками, где прямо в лицо ей взметнулись гордые перчатки. Истошно крича, бабуля вихрем пронеслась на кухню:
– Рука!!! Руки!!! Две руки!!!
Папа проглотил спичку, которой задумчиво и расслабленно ковырял в зубах после ужина, а мама уронила на кота вилку.
Бабушка кричала, требовала от нас быстрых и разумных мер, а когда все выяснилось, оскорбилась и пожелала покинуть «этот дурдом, где нет места нормальному человеку». Напоследок, правда, тайно и мстительно разрезала ножницами все пальцы у перчаток.
Но вино все-таки получилось. Потом мы его долго переливали в бутылки поменьше, разлив половину. Соседи долго морщили нос, когда выходили в общий коридор – пока запах не выветрился. А ведь раньше у нас была репутация хоть и ненормальной, но все-таки весьма умеренно пьющей семьи.
Бабушка очень за меня переживает. Очень. Так и говорит – это я, мол, из-за тебя вся седая и нервная.
А все потому, что я не замужем. Это ненормальное для женщины состояние длится уже долго. Поэтому бабушка проводит со мной беседы. Ходит кругами, когда я сижу себе расслаблено на диване и книжку читаю. Начинает издалека. Вот, мол, все гуляют и веселятся, а я себе глаза порчу. Ослепну – и все. Она мне читать вслух не будет. А мужа нет. Значит, останусь я одна и без помощи.
Я бабушке нехотя возражаю, что в мороз -25 и гололед только умом тронутые гуляют по нашему темному району. И веселиться народу не от чего. Во вторник-то вечером. А если я ослепну, так муж меня первый же бросит, украв предварительно все мои ценные вещи.
Бабушка негодующе машет руками и начинает топать по комнате. Ради моего замужнего счастья она сгущает краски и плачет по моей загубленной жизни. Со слов бабушки все мужчины – чисто ангелы, которые не ругаются, не пахнут, не храпят, а рождаются на свет, чтобы составить мое счастье. Любой из выбранных мной в мужья, будет мыть мне ноги и пить грязную воду, не морщась, со счастливой улыбкой на лице. А через много лет мы будем сидеть на лавочке, седые и маразматичные, трогательно сложив свои старческие руки.
Мне бабушку жаль разочаровывать, но приходится напоминать о ее собственной личной жизни. В которой не было места слезам радости поутру и множественным оргазмам семейными вечерами. Только последний из мужей соответствовал идеалу мужчины, но бабушка очень быстро уморила его своим темпераментом. И теперь эта бойкая вдова учит меня жить?!
– Бабуля! – говорю я решительно. – Дай мне почитать учебник по семейному праву и не делай из меня дуру. Ни к чему выходить замуж. Для того, чтобы испортить себе жизнь, есть много других, более простых способов!
– Ну, хорошо… – не сдается неугомонная старушка, – тогда заведи любовника. А лучше двух!
– Бабушка! Откуда у тебя в твои семьдесят такой порнографический подход к жизни?!
– Мужиков много не бывает, – страстно шепчет престарелая сирена, – их как минимум надо трое!
– Сколько?!!!!
– Ну… буднишный… празднишный… и для денег!
Тут я привожу последний безотказный аргумент. Напоминаю, что уже была замужем. Дважды. А третий приберегаю на глубокую старость. Лет на пятьдесят. Бабушка обижается и замолкает. Но ненадолго.
Разные люди любят разное время суток. И это вполне естественно и учеными много раз объяснено – биоритмы и другие сложности. Только ученые не говорят, почему нельзя человека с другими биоритмами называть не нежными птичьими именами – жаворонком или голубем, а вредителем и разрушителем здоровья.
У нас семья нормальная. То есть абсолютно, что по сегодняшним условиям практически нереально. У нас даже все встают в одно время. Есть небольшая проблема: сначала в туалет очередь, а потом в ванную. Но это можно пережить. Один раз в день ведь толпимся! Вечером у всех дела, и мы друг друга почти не видим. Так что утром нам в удовольствие за зубными щетками потолкаться. И дружески так подтрунивать над близкими людьми.
– Чего это у тебя глазки, как у китайца? – Папа ко мне первый внимание проявляет. А потом вдруг он решает, что нежности с утра недостаточно, и тычет мне в нос помазок с бритвенным кремом. И этим кремом затыкаются все мои дыхательные отверстия, благодаря чему я чихаю в сторону кухни. А из кухни как раз выходит мама с чашкой чая и улыбкой на лице. И тут же покрывается белоснежными ошметками с запахом ментола и камфары. Словом, все по-семейному. Несмотря на крики и недвусмысленные намеки на экзекуцию и кастрацию.
Но все это происходит часов в 9 утра, поскольку папа у нас – очень ценный для общества человек и ходит на работу не слишком рано.
