— Знаю, что, когда парень приглашает тебя к себе после полуночи, это только ради секса. — Он усмехается, и мое любопытство берет верх. — Ты когда-нибудь так делал?
— Конечно, несколько раз за последний год. Обычно, если мы возвращались домой с игры слишком поздно, чтобы идти тусить. — Он пожимает плечами. — Но все, участвующие лица осознают, о чем идет речь, поэтому это круто. — Он многозначительно смотрит на меня. — Даже Надя. Она знает, во что ввязывается с таким парнем, как Рейнольдс.
— Знаю, — ворчу я. — Она и остальные девушки, которые думают, что у них есть с тобой шанс, выбирают притворяться слепыми.
Он меняет положение, и диванная подушка прогибается под его весом, прижимая наши колени друг к другу.
— А что насчет тебя, Солнышко? Звонили ли тебе в ночи отчаявшиеся парни ради случайного секса?
Я изумленно открываю рот:
— Боже, нет.
— Даже бывший? Как там его? Эрик?
— Итан. И нет. — Я прижимаю плечо к диванной подушке. — Но, просто для ясности, — жар разливается по каждому сантиметру моего тела, — я не девственница.
— Я так и думал, что нет, — говорит он немного поспешно.
Я смеюсь:
— Сто процентов ты думал, что все еще да.
— Ладно, — признает он, медленно расплываясь в улыбке, — я определенно так и думал.
— Просто я… избирательна. После Итана я решила, что мне нужно лучше узнать людей, прежде чем впускать их в свою жизнь. — Наши взгляды встречаются. — Это касается и парней. Настоящих или фальшивых.
Между нами повисает тишина, пока он не протягивает руку и нежно проводит пальцами по моей щеке, заставляя мой пульс учащенно биться.
— Я знаю, что все это дерьмо с твоей стажировкой все усложняет, но я хочу видеть тебя не только в качестве тренерского состава. Я вроде как привык, что ты рядом.
— Я тоже начинаю привыкать к тебе, — признаюсь я. — Ты не такой ужасный, каким я тебя считала.
Он смеется, но в этом смехе нет ничего веселого. Его серые глаза темнеют:
— А еще я больше не хочу быть для тебя кем-то фальшивым.
Стоп.
— Что это значит? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы это перестало быть игрой?
— Уже не игра. — Он кладет пакет со льдом на кофейный столик и придвигается ближе, стиснув зубы от боли в боку. Он полон решимости добраться до меня, несмотря ни на что, и сокращает оставшееся расстояние. Его пальцы приподнимают мой подбородок, и он прерывисто выдыхает. — Скажи мне, что тоже этого хочешь.
В голове тут же развеваются миллион красных флажков, и сильнее всех тот, который в руках тренера Грина, но я игнорирую их все до единого.
— Хочу.
Он прижимается к моим губам медленным, влажным поцелуем. Ему не нужно углублять поцелуй — я делаю это сама, прогоняя все сомнения. Он становится настойчивее, нежно поглаживая пальцами мой подбородок, прежде чем раздвинуть губы и скользнуть языком внутрь. Я поражаюсь тому, насколько каждый поцелуй с Ризом лучше предыдущего.
Он чертовски хорош в этом.
— Блядь, Солнышко, ты такая приятная на вкус, — говорит Риз между поцелуями. — Я думал об этом с той ночи, когда ты спала в моей постели.
— Я тоже об этом думала.
Обвиваю руками его шею и просто расслабляюсь, позволяя себе раствориться в нем; в том, как умело его язык касается моего, в том, как его тело прижимается к моему, в том, как он прикасается ко мне жадными руками.
И, черт, напряжение в его штанах просто непристойное.
Его руки забираются мне под свитер, приподнимая его, чтобы обнажить мою грудь. В глубине его горла зарождается хриплый стон, и его рот опускается вниз, целуя между ними.
— Этот гребаный лифчик, — говорит он. — Не то чтобы мне не нравился спортивный, но, черт, я чуть не выколол глаза тому парню в приюте, когда он разглядывал тебя.
Я смеюсь, в основном от смущения:
— Он не виноват, что я выглядела будто участвую в конкурсе мокрых футболок. Если уж кого и винить, так это Уинстона.
— Единственное, что я мог сделать это четко дать ему понять, кому ты принадлежишь. Этот парень был в опасной близости от того, чтобы получить пинка под зад.
Его рот обхватывает мой сосок, и даже сквозь кружево я ощущаю неожиданный прилив желания, пронзающий меня насквозь. Влажный жар его языка ласкает мой сосок, и я теряю всякую способность рассуждать здраво.
Губы и руки Риза работают в унисон? Смертельное сочетание.
Давно никто не заставлял меня чувствовать себя так, как сейчас, а может, такого никогда и не было.
— Ты так чертовски возбуждаешь, — рычит он мне в шею. Его слова грязны и полны отчаяния, от которых каждый дюйм моей кожи покрывается мурашками. Мой клитор ноет — желание к нему растет с каждым поцелуем, с каждым прикосновением. — Боже, Солнышко.
Резким движением Риз приподнимает меня за задницу и сажает к себе на колени. Его эрекция упирается мне между ног, и я опускаюсь вниз.
— Не переставай двигаться, — умоляет он, его язык касается моего, — твоя киска так хороша.
