— Да-да, жена… — протараторила я, — Как Стас? Почему он упал в обморок? Что с ним?
— Состояние крайне тяжёлое. Туберкулёзные палочки уже давно проникли в организм, что крайне опасно.
— Что? Туберкулёзные палочки? — с ужасом переспросила я, чувствуя, как начинает кружиться голова.
— Да. Ваш муж болен туберкулёзом, — ответил врач, и я тут же выставила руку, чтобы не упасть. Марина Дмитриевна придержала меня своими трясущимися ладонями.
— Туберкулёзом!? Это же смертельная болезнь… — ошарашенно произнесла она.
— Да. Но от всякого недуга есть лечение, и чем раньше вы бы обратились, тем больше был бы шанс найти исцеление, — медленно кивая головой, сказал доктор.
— Любые деньги! Я дам вам любые деньги! — сквозь зубы процедила Марина Дмитриевна, — Только вылечите моего сына! У него скоро родится ребенок!
— Ребенок? — доктор перевёл взгляд на меня, — В таком случае вам, девушка, как контакту первого уровня, нужно обязательно пройти обследование. Туберкулёз передается воздушно-капельным путём, что крайне опасно, как для вас, так и для плода.
Врач говорил ещё что-то, но я уже его не слышала. Голова шла кругом, а в ушах повторялись слова, в которые я никак не могла поверить.
«Ваш муж болен туберкулёзом…»
Я снова и снова слышала этот устрашающий диагноз, от которого мои ноги подкашивались, а в глазах всё плыло.
«Не может этого быть. Стас болен такой страшной болезнью… Неужели он умрёт, так и не увидев своего ребенка… Нет… Этого просто не может быть… У нас ведь только-только всё начало налаживаться…»
— Скажите, а как в организм проникают туберкулёзные палочки? — дрожащим голосом спросила я, продолжая держаться рукой о плечо Марины Дмитриевны.
— По-разному. Но в основном при излишнем употреблении алкоголя и табака, — ответил врач, и я в тот же миг всё поняла.
Я вспомнила, как молила Стаса бросить курить. Вспомнила его ужасный кашель с кровью, который с каждым днём становился всё страшнее. Вспомнила я и то, как Стас отнекивался от моего предложения обратиться к врачу.
— А как можно вылечить туберкулёз? — подняв глаза на мужчину в белом халате, ледяным тоном спросила я.
— Если на ранних стадиях, то достаточно просто. Но вот у вашего мужа всё довольно запущено, — покачал головой мужчина, — Латентная туберкулёзная инфекция. Микобактерии туберкулеза очень стойкие. Чтобы их убить, может потребоваться несколько месяцев. Но если этого не сделать, то они вскоре приведут к неминуемой гибели.
— И как же можно вылечиться от этой самой «латентной инфекции»? — вступила в разговор Марина Дмитриевна, — Любые деньги. Только вылечите моего сына.
— Женщина, мы делаем всё возможное. Но я же говорю, что если бы вы обратились ещё задолго до того, как ваш сын начал задыхаться, то шансы на полное излечение были бы куда выше. А теперь они крайне малы.
«Крайне малы…»— крутилось у меня в голове, и я уже чувствовала, как начинаю терять сознание.
— Я хочу его увидеть… — пробормотала я, глотая слёзы, — Хоть на минуту…
— Девушка, это строго-настрого запрещено, — покачал головой врач, серьёзно глядя на меня, — Болезнь заразна. Не дай бог и вы больны… Тогда будет слишком много потерь…
Мои ноги подкосились, и я, незаметно для себя, упала на пол. Больше я ничего не видела. Только слышали отклики голосов доктора и Марины Дмитриевны. А потом меня куда-то отнесли и уложили на мягкий матрас.
— Девушка, проснитесь! — хлопая меня по щекам, произнёс мужской голос. Он был до безумия похож на голос Стаса. Такой же низкий, но очень нежный.
— Стася… — с улыбкой прошептала я, гладя крепкую мужскую руку своими ладонями.
В сознание меня привели несколько хлопков и резкий запах нашатырного спирта. Я подскочила и начала оглядываться по сторонам.
— Где Стас!? — с испуганными глазами спросила я, не увидев в палате своего любимого, — Куда он ушёл!?
Мой взгляд остановился на заплаканном лице Марины Дмитриевны, и я вспомнила, где находилась, и что произошло. Обхватив свои колени руками, я закрыла глаза.
— Мой сынок… Он же ещё так молод… — всхлипнув, произнесла Марина Дмитриевна, и я резко подняла голову.
— Стас не умер. Не говорите так, — уверенным тоном сказала я, сдерживая новую волну слёз, — Он поправится, и всё у нас будет хорошо.
— Алиса, он не может самостоятельно дышать, — вновь всхлипнула Марина Дмитриевна, — Он лежит под аппаратом искусственной вентиляции лёгких и вот-вот умрёт.
— Нет! — прервала её я резким выкриком, — Стас будет жить! Я это знаю! Он просто так не сдастся и будет бороться до конца!
— Дай бог, — обречённо вздохнула Марина Дмитриевна, — Дай бог мой сын увидит своего новорожденного младенца.
— Девушка, вы уже пришли в себя? — подойдя к больничной койке, на меня посмотрел врач, — Вам нельзя так нервничать. Вы ведь беременны. Берегите себя и своего будущего ребенка.
— Да-да, конечно, — прикрыв веки, закивала я, — Я знаю.
— Вы же теперь не одна. В вас находится новая жизнь. Будьте осторожны, — попросил врач и удалился из палаты.
Мы с Мариной Дмитриевной переглянулись.
— Алиса, езжай домой. Ты действительно слишком переволновалась за сегодня, — кладя свою руку на моё плечо, сказала женщина.
