Я вскочила с постели в холодном поту. Остатки сна всё ещё вертелись в моей голове, не покидая. Несколько секунд я сидела неподвижно, но потом всё-таки решила не придавать значения обычному сну, к тому же мне сейчас были противопоказаны какие-либо волнения, которых и так было немало.
«Я ведь даже лиц толком не разглядела. Просто очередной бессмысленный сон»— думала я, отмахиваясь от назойливых мыслей.
Я встала с кровати и подошла к зеркалу, разглядывая свой сонный внешний вид. Растрёпанные волосы и полуоткрытые глаза, которые были красными от слёз. Я немного приподняла свою футболку, оголяя живот. Хоть его ещё не было видно, но внутри меня бушевало очень необычное чувство. Тот факт, что у меня скоро будет ребенок, заставлял не сдаваться и идти вперёд ради будущего сына или дочери.
Незаметно для себя я слабо улыбнулась, гладя свой пока ещё плоский живот. В комнату, предварительно постучав, зашла тётя Оля. Заметив меня за очень интересным занятием, она заулыбалась.
— Как ты думаешь, это будет мальчик или девочка? — подойдя ко мне, спросила она.
— Не знаю, — пожала плечами я, оборачиваясь, — Главное, чтобы ребенок был здоров и Стас его увидел.
Мы с тётей синхронно вздохнули.
— Я вчера разговаривала по телефону с матерью Стаса, — начала тётя, — Она очень подавлена. Один сын сидит в тюрьме, а другой на грани смерти. Да ещё и муж под арестом. Она может потерять всех и сразу.
Я опустила глаза, понимая, в каком сейчас состоянии Марина Дмитриевна и как ей плохо. Тётя подошла ко мне и крепко обняла.
— Она сейчас должна будет поехать в больницу. Езжай вместе с ней, — посоветовала тётя. Я кивнула, изо всех сил сдерживала слёзы, которые уже вот-вот польются из моих глаз.
Собрав всю волю в кулак, я поехала в больницу, где действительно уже была Марина Дмитриевна. Она с самого утра сидела около палаты, где лежал Стас.
— Доброе утро, — негромко произнесла я, садясь рядом с ней. Окинув меня утомленным взглядом, Марина Дмитриевна кивнула, — Вы давно здесь?
— С восьми, — ответила женщина, — Ничего не изменилось, — тяжело вздохнула она, как бы предвидя мой следующий вопрос, — Я записала тебя к своему гинекологу. Очень хороший врач. Он осмотрит тебя и скажет, всё ли в порядке с ребёнком.
— Хорошо, — согласилась я.
Из палаты, где лежал Стас, вышла медсестра, и я резко вскочила со стула.
— Можно его увидеть? — я с мольбой посмотрела на неё.
— Девушка, а вы кем приходитесь больному? — оглядывая меня, спросила медсестра.
— Жена! — не задумываясь, ответила я, — Я его жена!
— Можно ваш паспорт? — выставив перед собой раскрытую ладонь, попросила девушка в халате.
— Да, конечно, — я достала из сумки свой паспорт и протянула его девушке. Полистав страницы, она удивлённо посмотрела на меня.
— Но у вас нет печати о браке…
— Я гражданская жена, — быстро поправила я, и медсестра покачала головой, отдавая мне паспорт обратно.
— Нельзя. Дозволено лишь прямым родственникам. Вот, например, мать, — кивая в сторону Марины Дмитриевны, сказала девушка и развернулась, чтобы уйти.
Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я быстро шмыгнула к двери в палату.
— Девушка! Туда нельзя! — мне в спину закричала медсестра, но я уже стояла в дверном проёме. Мои глаза широко распахнулись от увиденного, и я замерла.
На больничной койке лежало обездвиженное тело Стаса, к которому было подсоединено множество трубок и проводов. На его бледном как смерть лице была маска, через которую в лёгкие поступал кислород. Я подняла глаза на кардиомонитор, на котором был едва заметен сердечный ритм. И тут я поняла, что Стаса от смерти отделяет лишь этот аппарат, к которому он подключен через маску, а так бы он уже давно перестал дышать, а его сердце остановилось.
Я стояла с каменным лицом и, казалось бы, уже вросла в пол, но какой-то мужчина за локоть оттащил меня в коридор и усадил на стул.
— Девушка, я же говорил вам, что нельзя входить в палату к больному, — склонившись над моим лицом, тяжело вздохнул мужчина в белом халате, — Болезнь заразна, а вы к тому же ещё и беременны.
— Он не дышит… — себе под нос пробормотала я, всё ещё не отходя от увиденного, — Стас не дышит…
— Дайте девушке успокоительного, — обращаясь к медсестре, сказал врач, — И следите за тем, чтобы никто больше не входил к больному в палату.
— Хорошо, Игорь Евгеньевич, — кивнула медсестра и села рядом со мной, — Если вы будете так нервничать, то может случиться выкидыш. Будет лучше, если вы полежите пока у нас на сохранении. Так будет лучше и для вас, и для ребёнка. Да и спокойнее будет.
Всё было как в тумане. Я не слышала, о чём она говорила, не слышала слов матери Стаса. Но чуть позже поняла, что она согласилась, чтобы я легла на сохранение, и теперь меня отправляют в родильный дом.
— Алиса, так будет лучше для всех, — прощаясь, сказала Марина Дмитриевна, — Ты перенервничала. Тебе нужен покой. За тобой присмотрят самые лучшие специалисты.
Я ничего не ответила, только устало вздохнула.
— Что будет с компанией? — шёпотом спросила я.
