— А что рестораны то!? У меня отличная сеть самых лучших ресторанов Москвы. Я имею отличную прибыль уже не один год.
— Но согласись же, что мы имеем такую популярность и деньги только из-за «Габворда».
Владимир Петрович согласно кивнул.
— Ничего не поделаешь. Вот родится у нас внук или внучка, сможем передать ему или ей свой бизнес.
— Не заглядывай так далеко. Алиса обижена на меня, так что теперь не станет даже разговаривать. Надеюсь, хоть рождение ребенка нас сблизит с несостоявшейся невесткой.
— Но она всё-таки смогла поменять Стаса… — задумчиво произнес Владимир Петрович, смотря на жену.
— Да какая уж теперь разница? Мы остались без сыновей. Всё придется брать в свои руки, как тогда в молодости.
— Да-а… — протянул Владимир Петрович, поднимая голову к потолку, — Хорошее было время. Мы бизнес мутили, помню вложились в первое дело… Так страшно было, что можем прогореть…
Марина Дмитриевна вздохнула, кивая головой.
— И вправду. Теперь всё поменялось. Я всегда мечтала, что в старости около меня будут мои сыновья, которые будут опорой и поддержкой. А что теперь? Я потеряла обоих своих мальчиков…
Владимир Петрович опустил свою руку на плечо жены и сделал глубокий вдох.
— Кольке дали 16 лет… — монотонным голосом сказал он.
— Кошмар… До чего мы докатились… Наш сын сел в тюрьму за убийство… Какой позор… Мне теперь стыдно людям в глаза смотреть…
На следующий день в больницу пришли Марина Дмитриевна, Владимир Петрович и Давид с Кариной, которым сообщили о смерти Стаса. Нужно было видеть глаза этих четверых, когда они увидели Стаса живым и невредимым, лежащим на постели и поедавшим кашу. Я провела весь день рядом с ним, кормя из ложечки и помогая размять кости после долгих месяцев, которые он провёл в обездвиженном состоянии.
Была сотня вопросов, на которые я отвечала с улыбкой. Стас был жив, а это самое главное. Мне уже было плевать на его мать, которая так бессовестно поступила с родным сыном, бросив его умирать. Я не стала говорить об этом поступке ещё очень слабому Стасу, ведь это очень подкосило бы его. Но я надеялась, что Марине Дмитриевне было стыдно за свой поступок и за то, что она не верила в своего сына.
— Сынок, я так рада твоему выздоровлению! А я ведь молилась, чтобы ты поборол эту страшную болезнь! Слава богу ты жив! — держа Стаса за руку, с улыбкой сказала Марина Дмитриевна, и меня аж всю перекосило от такого количества лести и лжи.
Дверь в палату открылась, и туда внесли несколько венков с надписью «Помним, любим, скорбим» и «Любимому сыну». Стас изумлённо оглядел всех присутствующих, ожидая, что хоть кто-то объяснит ему, что происходит.
— Меня уже кто-то собрался хоронить? — недовольным тоном спросил он.
— Сынок, просто понимаешь, врачи сказали, что ты точно не выживешь… — попыталась оправдаться Марина Дмитриевна.
— И потому вы купили мне похоронные венки? — перебил её Стас, хмуря свой лоб, — А гроб вы мне случайно не заказали? Место на кладбище купили уже?
Марина Дмитриевна и Владимир Петрович обменялись взглядами, но не стали говорить всю правду, ведь гроб и памятник уже были ими заказаны и ждали во дворе.
Сказать, что все были в шоке — ничего не сказать. Давид сильно «прифигел», узнав, что ужасная новость, которую ему сообщила Марина Дмитриевна — неправда. Карина приехала вместе с ним, чтобы поддержать. Её живот был такого же размера, как и мой.
Минут через двадцать приехала и моя тётя. Реакция была той же: квадратные глаза, временная потеря речи и минутный шок. После чего и она поздравила Стаса с победой над болезнью и пожелала скорейшего выздоровления.
Наконец нас оставили наедине. В течение часа все уехали, дав побыть мне и Стасу только вдвоём и насладиться обществом друг друга.
Стас утомленно посмотрел на меня и вздохнул.
— Лис, я так устал…
По его измученному лицу я и без слов это поняла.
— Мне уйти? — гладя его по руке, спросила я. Стас медленно покачал головой, — А что же тогда? Будешь ложиться спать?
— Хочу, чтобы ты всегда была рядом, — Стас перевернул свою ладонь, беря меня за руку.
— Я ведь и так рядом… — я одарила его белоснежной улыбкой, свободной рукой водя по щеке, — У тебя такая густая борода… Леший какой-то.
Мои слова вызвали у Стаса несколько коротких смешков, после чего он запрокинул голову назад, укладываясь на подушку.
— Если ты устал, то можешь поспать. Голова не болит? — обеспокоенно спросила я и тронула его лоб губами. Стас мотнул головой.
— Всё нормально.
— Ну-ну. Я помню эти слова. Теперь я уже не верю твоему «всё нормально». Из-за того, что ты меня не слушал, я чуть было не лишилась жениха, а наш сын — отца.
Стас вопросительно выгнул одну бровь и наклонил голову.
— Сын? — он перевел взгляд на мой небольшой животик, — Ты была на УЗИ или просто так думаешь?
— Я вчера была на УЗИ, — ответила я, вспомнив о снимке, сделанном в медицинском центре, — Сейчас покажу…
Я достала из своей сумочки фотографию и протянула её Стасу.
— Вот. Это наш сынок, — тыкая пальцем на картинку, улыбнулась я.
