Стас вытер мои заплаканные глаза своей ладонью и посмотрел в моё изумленное лицо.
«Ты сильная… Ты очень сильная, Лиса… Ты даже сильнее меня… Ты справишься… Я знаю это…»
Я приоткрыла рот, но Стас прошептал: «Тс-с…», поднося палец к моим губам. Не отрывая своих глаз от любимого, я обняла его руку, чувствуя насколько она холодная, даже ледяная.
— Не уходи… — взмолилась я, изо всех сил обхватывая его руку, — Прошу… Не оставляй меня…
«Не оставлю…»— ответил нежный голос любимого, и в мгновенье он растворился в моих глазах, полных слёз. Я посмотрела на свои ладони, которыми буквально секунду назад обнимала Стаса, и мои губы вылились в печальной улыбке. Его голос всё ещё звенел в моих ушах, не покидая.
Прошло два месяца. Всё шло своим чередом, но только одно оставалось неизменным. Стас по-прежнему лежал в больнице, так ни на секунду не открыв глаза. Кислород в его организм поступал всё так же через трубку, а я молилась, чтобы мой любимый сделал хоть один вздох самостоятельно.
В компании всё шло более менее стабильно. Управлять крупнейшим предприятием Москвы оказалось не так просто, и мне зачастую приходилось просить совета у Марины Дмитриевны, которая мне охотно помогала. Я была сильно удивлена такой резкой перемене по отношению ко мне, но не предавала этому особого значения, ведь внутри меня был её внук или внучка, так что всё очень даже логично. Вся её забота вполне оправдана.
— Я записала тебя на УЗИ, — позвонив с утра пораньше, оповестила Марина Дмитриевна, — Так что собирайся и езжай. Запись на 12.
— Ладно, — согласилась я, зная, что у меня и так нет выбора.
У тёти не вышло поехать вместе со мной из-за работы, поэтому мне довелось отправиться на УЗИ в одиночку.
— И-так… — протянула врач, водя специальным прибором по моему животу, — У вас мальчик. Тут отчётливо видно.
Я улыбнулась сама себе и взглянула на экран. Не знаю, что там увидела врач, но лично я в этих кляксах и закорючках не понимала ничего.
— У меня будет сын, — вслух произнесла я, — С ним всё в порядке?
— Да. Плод развивается нормально, никаких отклонений не вижу, — ответила врач, — Можете одеваться.
Встав с кушетки, я натянула брюки и застегнула рубашку.
— Всего доброго, — захватив распечатанное фото с УЗИ со стола, простилась я.
— До свидания. Через месяц вы приходите снова, — напомнила врач.
— Да, конечно. Я помню.
Накинув капюшон на голову, я вышла из медицинского центра.
«Нужно съездить в больницу. Марина Дмитриевна уже должна быть там»— думала я, заказывая машину такси.
Поднявшись на лифте до нужного этажа, я быстрыми шагами направилась по коридору к уже знакомой двери, где провела ни одну бессонную ночь. Около палаты, где лежал Стас, сидела Марина Дмитриевна. На своих коленях она держала какую-то бумагу, чиркая по ней ручкой.
— Что происходит? Что вы подписываете? — я выхватила из её рук документ, — Отказ от услуг…. Что всё это значит!?
Шокированным взглядом я оглядела двух врачей, которые смотрели на меня, как на инопланетянку.
— Я спрашиваю, что это за документы!? — возмущенным тоном повторила я.
— Алиса, всё кончено… — обречённо вздохнула Марина Дмитриевна, опуская глаза в пол.
— Что кончено!? О чем в… — я не договорила. Пустой взгляд Марины Дмитриевны говорил сам за себя. Я всё поняла, но не хотела верить, — Нет… Не может быть…
— Да, Алиса… Стас уже три месяца лежит без сознания, не может даже дышать самостоятельно, — Марина Дмитриевна сглотнула. Следующие слова дались ей очень непросто, — Никаких изменений нет. Ему стало только хуже.
— Он что… Умер? — захлебываясь в собственных словах, прошептала я. Выхватив из моих руку подписанный ею документ, Марина Дмитриевна отдала его врачу.
— Болезнь с каждым днём только прогрессировала. Шансов на излечение попросту нет, — монотонно произнёс мужчина в белом халате.
— Вы подписали отказ от услуг врачей? — ошарашенно спросила я, глядя на Марину Дмитриевну. Та еле заметно кивнула, — Да как вы можете!? Стас ведь ваш родной сын! А вы просто берёте и подписываете ему смертный приговор!
— Ты слышала врача. Никаких гарантий, что Стас проснется нет. Он не проживёт без искусственной подачи кислорода и минуты. Всё кончено. Я не хочу мучать ни себя, ни тебя, ни сына. Я простилась с ним… — поджав нижнюю губу, Марина Дмитриевна отвернулась и быстрыми шагами направилась к выходу по длинному коридору.
— Вы жалкая предательница! — ей вслед закричала я, — Сейчас вы отказались не только от родного сына, но и от внука!
Я ожидала, что хоть эти слова вынудят Марину Дмитриевну задуматься и остановиться, но этого не случилось. Свернув за угол, она даже не обернулась, бесчувственно глядя впереди себя.
Я повернула голову. Двое мужчин в халатах двинулись к палате, где лежал Стас.
— Не смейте! — завопила я, вставая перед дверью, — Вы не можете просто взять и лишить жизни ни в чём не повинного человека! Вы же давали клятву Гиппократа!
— Девушка… — тяжело вздохнул один из врачей, — У нас есть согласие матери на отключение аппарата искусственной вентиляции лёгких.
