— Это какая-то аномалия. В моей практике такое впервые.
Я изо всех сил обняла ладонь Стаса и поцеловала её тыльную часть.
— Стась, ты очень сильный. Ты смог победить туберкулёз, — улыбаясь ему в лицо, произнесла я. Стас захлопал глазами, ещё не до конца осознавая, что произошло, и о чём мы говорим.
Я уткнулась лицом в его грудь и вдохнула аромат своего мужчины.
— Не представляю, как бы я без тебя жила… — на выдохе прошептала я, — Ты моё сердце…
Рука Стаса опустилась на мою голову. Он нежно провёл пальцами по волосам, закладывая одну прядь за ухо.
— А ты моё дыхание… — шёпотом ответил он, — Не думаю, что я смог бы начать снова дышать без твоей поддержки. А вернее, я уверен в этом.
Я закрыла глаза, расплываясь в улыбке. Моему счастью не было предела, а сердце буквально разрывалось на части от осознания того, что нашей со Стасом любви теперь уже ничего не сможет помешать, и все трудности мы смогли побороть. Вместе…
Такой трепетный момент нарушил звук открывающейся двери. Я резко подняла голову, ловя на себе взгляды нескольких мужчин и одной девушки. Все они были в белых халатах и чепчиках на головах. Вся эта толпень смотрела на Стаса, как на какое-то «оно», сверля его ошарашенными взглядами.
— Вот это очень редкое явление, когда человеческий организм смог победить латентную инфекцию. За 35 лет своей практики я ещё ни разу не встречал подобной аномалии, — громко произнес мужчина с седой бородой, указывая пальцем на Стаса. Остальные, видимо интерны, очень внимательно его слушали, разглядывая Стаса.
Мы с ним удивленно переглянулись, вскидывая брови, но решили не мешать лекции, ведь теперь Стас станет объектом для всеобщего исследования, интересующим многих медиков, да и не только.
Хлопнула дверь, и Марина Дмитриевна с тяжёлым вздохом бросила свою дамскую сумку на кресло. Сняв с себя шубу, она расположилась на широком диване и откинула голову назад. События сегодняшнего дня сильно подкосили её, но такая сильная женщина, как Марина Дмитриевна не станет показывать свою слабость даже самой себе. Сейчас она выпьет несколько бокальчиков красного, и всю головную и душевную боль как рукой снимет.
Бутылка. Штопор. И вот Марина Дмитриевна уже сидит, закинув ногу на ногу, на мягком диване. Налив в бокал вина, она подносит его к своим губам и делает небольшой глоток.
— Марина, ты здесь!? — раздался громкий мужской голос. Даже не оборачиваясь, Марина Дмитриевна поняла, кто его владелец.
— Неужели тебя отпустили? — равнодушно протянула она, запрокидывая голову на спинку дивана.
— Адвокат договорился. Меня отпустили по УДО, — располагаясь рядом с женой, ответил Владимир Петрович.
— Ясно. Недолго ж ты сидел, — даже не глядя в сторону мужа, произнесла Марина Дмитриевна.
— Марин, а где наш сын?
— Сидит в тюрьме, — монотонно ответила женщина.
— Я про старшего. Что-то я никак не могу до него дозвониться. Думал, он дома. Его и там нет. Может, стоит съездить в офис? Не знаешь, Стас там? — облокачиваясь о спинку дивана, спросил Владимир Петрович.
— Ты его уже нигде не найдёшь, — произнесла Марина Дмитриевна и наконец удосужилась повернуться к мужу, — Стас умер.
Глаза Владимира Петровича приняли форму огромных шаров. На несколько секунд он даже потерял дар речи, не понимая, как она может так спокойно говорить о таких ужасных вещах.
— Что ты несёшь? Что значит умер? — ошарашенно спросил мужчина.
— А вот так вот, — развела руками Марина Дмитриевна, — Пока ты пухнул в тюрьме, наш старший сын боролся за жизнь. У него был туберкулёз.
— К-как? — Владимир Петрович замер, каменным взглядом сверля жену, — Стас умер? Когда это произошло? Почему я, чёрт возьми, не знаю об этом!? — его голос повышается и начинает дрожать, — Почему ты не сказала!?
— А ты на меня не ори! — гневно хлопнула по ручке дивана Марина Дмитриевна, — Пока ты прохлаждался, я проводила в больнице с сыном недели! И вот только сегодня я отказалась от услуг врачей, после чего они отключили Стаса от аппарата искусственной вентиляции лёгких! Я ничего не могла сделать! Медицина была бессильна!
В ответ на разгневанное лицо жены Владимир Петрович опустил глаза.
— И что же теперь будет с бизнесом? — себе под нос спросил он, — Я ведь доверил его своему самому смышлёному и ответственному сыну.
— Я думала над этим.
— И что же решила?
— «Габворд» мы продадим. 65 % акций — это просто огромная прибыль, на которую мы жили все эти годы. Но сейчас мы не потянем.
Марина Дмитриевна поднесла бокал к своим губам и отпила немного вина.
— А Алиса? — спросил мужчина.
— А что Алиса? Хоть она сейчас и занимается делами компании, но это ненадолго. Она беременна и уже скоро станет матерью. Ей будет не до бизнеса.
— Алиса носит ребенка Стаса?
— Да. Как жаль, что наш сын его не увидит, — смахивая воображаемую слезу со своего глаза, ответила Марина Дмитриевна, — Я всё так же буду заниматься своим бизнесом…
— Ой! Тоже мне бизнес! — со скептической ухмылкой произнёс Владимир Петрович, махая рукой, — Твои эти салоны красоты…
— А у самого то что!? Рестораны!
