– Но ведь он по-прежнему… утверждает все узоры для обоев? – спрашивает Софи.
– Пожалуй, это единственное, что он делает, – усмехается Бернадетта, отпивая из своего стакана.
Почуяв родственную душу, моя сестра понимающе хмыкает.
– А что насчет его жены? – продолжает она. – Мы слыхали, мсье Вильгельм сам не свой с тех пор, как она умерла?
Бернадетта прищуривается.
– Мадам Жюстина?
– Она умерла внезапно, не так ли?
– Лет пять тому назад, верно? – подает голос Паскаль.
– Да, верно, – подтверждает Бернадетта. – Нас с Калем тогда еще не было на фабрике. Но здесь работала моя мать. Она говорила, что странное это дело – гибель мадам. Нехорошее.
– Я слышала, – вступает в беседу Сид, – ее обнаружили посреди ночи. Мертвую, как вам это понравится!
– Думаю, что
– Бродит по здешним местам? – взволнованно переспрашивает Софи.
– Ну, нам приходилось видывать таинственные огоньки в башне, – объясняет Бернадетта. – Правда, Каль?
Ее муж кивает.
– Верно, приходилось.
– Однажды Каль, возвращаясь на повозке, припозднился, было уже далеко за полночь, башенные ставни оказались распахнуты и…
– Только что в башне было совершенно темно, а в следующее мгновение там замелькал свет.
– Хотите сказать, кто‑то принес туда свечу? – уточняю я.
– Нет, всё выглядело куда загадочнее, – отвечает Паскаль. – Просто внезапно в окне появился огонек. Будто по собственной воле выплыл прямо из стены.
– Словно
– И все одно к одному, – продолжает Бернадетта. – Мадам Жюстину нашли посреди ночи. К тому же в разгар грозы. Моя мать слышала, что она лежала на земле с задранным на голову платьем и нижними юбками. Воображению простора тут не остается. Ниже пояса эта несчастная женщина была совершенно обнажена, как в день своего появления на свет.
Меня обдает ледяным холодом.
– Не забудь про отметины, – подсказывает Паскаль. – На шее у мадам.
– Отметины? – переспрашивает Софи.
– Глубокие борозды, врезавшиеся в кожу. А лицо у мадам было синюшное.
Мы с сестрой ошеломленно молчим. Минуту или две никто не произносит ни слова.
– Любопытно также, кто обнаружил тело, – наконец добавляет Паскаль, допивая вино из своего стакана. – Некий Эмиль Порше. – Он заговорщически наклоняется вперед и закидывает ногу на ногу. – Он живет со своей матерью за пределами деревни. Время от времени вы будете видеть его тут. Мсье Маршан платит ему за уничтожение крыс. Только спросите себя, почему этот тип расставлял крысиные ловушки глубокой ночью. Спросите себя, как вышло, что он случайно обнаружил полуобнаженное тело мадам. Если бы вы задали этот вопрос мне, я бы ответил, что совпадение чересчур подозрительное.
– О, это все досужие сплетни, – отрезает Бернадетта. – Ты прекрасно знаешь, что никаких доказательств его причастности ко всему этому не нашлось, однако люди до сих пор выставляют этого человека чуть ли не дьяволом. – Она встает со стула. – Пожалуй, пора нам и честь знать. – Она берет Софи за руку. – Еще раз спасибо, что помогла моей матушке.
Мы прощаемся на пороге, и я вспоминаю, что с минуты на минуту может вернуться наша мать. Действительно, в конце дорожки уже маячит чья‑то фигура. Но прежде чем я успеваю хорошенько разглядеть ее, Сид хватает меня за руку.
– Легок на помине, – шепчет она, указывая глазами на незнакомца. – Вот и поглядите на него. А на слова Бернадетты внимания не обращайте. У него и впрямь с головой не в порядке.
Я гляжу в указанном направлении и вижу худого, одетого в темное мужчину, годами постарше Паскаля, с землистым лицом и сальными прядями, зачесанными на лысеющую макушку. Несколько секунд он смотрит на меня тяжелым немигающим взглядом, после чего поднимает воротник кафтана, засовывает руки в карманы и быстро уходит прочь.
– Он и есть Эмиль Порше, – сообщает Сид.
– Тот, который нашел тело мадам?
– Тот самый, – шепчет она.
Тонкая полоса лунного света пробивается сквозь занавеси и падает на копну и без того светлых волос моей сестры, придавая им неземной блеск. Дыхание у нее ровное и глубокое: она уже заснула, а я подумываю о том, чтобы растолкать ее, ибо у меня в голове зреет план, от которого мне, похоже, не отмахнуться, как бы усердно я ни старалась.
Должно быть, почти полночь, и, хотя тело у меня ноет от усталости, я еще не сомкнула глаз и беспрестанно прокручиваю в голове недавний рассказ Бернадетты, Паскаля и Сид. Рассказ о мадам Жюстине, матери Жозефа, которая скончалась столь внезапно и была найдена в таком ужасном виде. Паскаль говорил, что видел огонек, вышедший посреди ночи прямо из стены комнаты в башне.
Наконец я решаюсь и осторожно тормошу Лару. Сестра шевелится.
– Э?
– Не могу заснуть.
Лара озабоченно хмурит брови.
– Опять кошмары? – спрашивает она, натягивая одеяло мне на плечи, но я снова сдергиваю его с себя и отвечаю:
