Вот это загнул! Хотя что-то в этом есть. Типа, прошлое — это воспоминания, а будущее — это планирование. И то, и другое — это просто мысли в настоящем моменте. На всякий случай я кивнул, давая знак Учителю, что следую за его рассуждениями.
— Того линейного течения времени из прошлого в будущее, к которому мы привыкли, на самом деле нет. А есть алгоритм Игры, который отвечает за трансформацию одной картинки на экране монитора в другую. У обычных Игроков такая трансформация происходит бессознательно, а вот Творцы формируют эти картинки осознанно и теоретически могут сотворить любую Реальность без привязки к так называемому времени.
— Но, если в настоящем я помню о каких-то событиях из прошлого, — возразил я, — значит, это прошлое всё-таки было.
— Это всего лишь означает, что у тебя имеются определённые мысли, не более того, — пояснил Учитель.
Ладно, с этим всё ясно. Просто мысли. Но тогда получается, что Творец реально способен изменить прошлое. Гору нужно было только сотворить альтернативную Реальность, в которой есть воспоминания о том, как Анара спаслась. Что может быть проще?
— Так в чём же тогда проблема, — удивился я, — почему Гор не вернул к жизни свою любимую? Способностей не хватило?
— Не всё так просто, — вздохнул Учитель, — на деле существует множество жёстких ограничений на варианты создаваемой Реальности. Один ограничительный механизм тебе уже известен.
Мой наставник сделал многозначительную паузу, давая мне возможность продемонстрировать полученные ранее знания.
— Карма? — сказал я, и сам засомневался.
— А почему так неуверенно, — Учитель был явно доволен своим учеником, — конечно, карма. Большинство Игроков оставляют столько кармических отпечатков, что их жизнь действительно похожа на движение по прямой от прошлого к будущему. Не удивительно, что версия о линейности времени так популярна. У Творцов вариативность Реальности, как правило, намного выше, но тоже отнюдь не безгранична. Однако, если б кармическое ограничение было единственным, их возможности были бы просто фантастическими. К сожалению, есть и другие, чисто технические ограничения. И связаны они с тем, что все мы по сути являемся единым сознанием, и сотворяемые нами индивидуальные Реальности не могут быть взаимоисключающими. Они должны составлять единую картину мира. Поэтому в Игре действуют определённые алгоритмы, ограничивающие степени свободы для творчества всех Игроков, включая Творцов. Всех этих алгоритмов не знает никто, но некоторые хорошо известны. Например, ты не можешь сотворить Реальность, в которой встретишься с самим собой, и не можешь изменить уже существующую Реальность.
Точно, Дали мне про это говорила. Выходит, если в Реальности Гора и его брата Анара уже погибла, то они не могут сотворить Реальность, в которой ей удалось бы спастись. Обидно, но справедливо.
— Очень важным аспектом также является степень покрытия, если можно так выразиться, — продолжил свою лекцию мой наставник. — Например, ты создал необычную программу. Вопрос: в Реальности скольких Игроков будет существовать знание об этой программе? У одного — двух десятков, ну хорошо, у сотни. В Реальности, например, грудных детей или жителей дальнего севера этой программы не будет. Значит, воздействие на общую картину мира в данном случае будет минимальным. А если какое-то явление присутствует в Реальности миллионов, то его воздействие критично. В целом, чем меньше покрытие, тем меньше технических ограничений. Логично?
Я кивнул, хотя это правило вовсе не показалось справедливым. Вот Охотники, к примеру, существуют в Реальности абсолютного меньшинства Игроков, но зато это самое продвинутое меньшинство. А что в результате? Весь мир оказался под угрозой остановки в развитии, даже не подозревая об этом. Похоже, что-то у Создателя тут не сложилось.
В этот момент дверь в ритуальный зал скрипнула и приоткрылась. На пороге появился невысокий круглый человечек лет сорока. Вид у него был какой-то несуразный. У вошедшего была довольно внушительная лысина, зато шея практически отсутствовала. Создавалось впечатление, что его голова растёт прямо из плеч. Высокий жёсткий воротник плаща только усугублял это впечатление. Под плащом можно было лицезреть чёрный бархатный колет, расшитый серебром. Высокие кожаные сапоги с серебряными пряжками дополняли этот странный образ. Первое, что сделал наш гость, так это уставился на меня с таким видом, будто увидел ядовитую змею. Даже не поздоровался для приличия. Я бросил обеспокоенный взгляд на Учителя, но тот только устало кивнул, мол, не беспокойся.
— Антон, знакомься, — мой наставник легко поднялся со своего насеста, — это мой брат, Эрик. Эрик, это мой новый ученик, Антон.
Мы с командором, как болванчики, одновременно кивнули. Вид этого напыщенного человечка настолько не вязался с образом крутого киллера, что я чуть не прыснул. А вот Учитель мрачнел прямо на глазах. Видимо, бесцеремонное появление братца было выходящим из ряда вон событием и скорее всего не сулило ничего хорошего.
