— Антон, ты не мог бы нас оставить ненадолго, — произнёс Учитель, не сводя взгляда с командора, — нам нужно кое-что обсудить.
Понятное дело, я не заставил себя упрашивать. Меня из зала как ветром сдуло. Застёгивая на ходу куртку, я припустил через мостик к дому. По дороге я завернул на открытую площадку, чтобы как следует разглядеть волчье облако. Оно стояло на том же месте, как прибитое гвоздиком, и вроде бы ещё немного подросло, но теперь оно уже больше походило на обыкновенное облако, стало более прозрачным, что ли. В самом центре оно приобрело лиловый оттенок, как грозовая туча. Я пригляделся и увидел то, что привело меня буквально в шок. Сквозь сизую пелену в центре облака тускло просвечивали звёзды. А ведь была середина дня. Сомнений больше не было: иная Реальность пробивалась внутрь, разъедая Убежище, как кислота. Не знаю, сколько времени я простоял столбом перед этой невозможной картиной разрушения, будучи не в силах отвести глаз, как вдруг услышал приближающиеся голоса. Учитель и его братец шли через мостик к дому и, не таясь, обсуждали меня.
— Откуда такая уверенность? — с нажимом вопрошал командор.
— Если бы это был Гор, то рядом обязательно была бы Анара, ты же знаешь, — Учитель был само спокойствие и невозмутимость.
— А может быть, она уже его бросила и погибла, — настаивал братец Эрик.
— Тогда и он был бы уже мёртв, — парировал Учитель, — а Антон уже два года живёт с женщиной по имени Светлана и умирать не собирается.
Я на цыпочках прокрался по галерее и шмыгнул в дом. Ещё не хватало, чтобы они поняли, что я слышал, как эта сладкая парочка примеряет мою кандидатуру на роль Гора. Однако то, что я услышал, привело меня в замешательство. По всему выходило, что Анара в каждом воплощении бросала Гора и вскоре погибала. А он следовал за ней. История повторялась из одного воплощения в другое много веков подряд. Прямо жуть берёт.
Когда братья появились на пороге дома, я как ни в чём не бывало сидел в кресле у камина. Куртку я успел снять и засунуть под соседнее кресло. Огонь в камине весело разгорался, но ещё не настолько ярко, чтобы можно было заметить маленькую лужицу от растаявшего снега с моих кроссовок. Братья поднялись наверх, а я по-быстрому промокнул лужу салфетками и бросил их в камин. Всё, никаких улик. Похоже, командор явился в Убежище требовать мою голову. С чего бы это он так распсиховался? Что же я такого натворил, негодник? Что-то не припоминаю ничего криминального, даже материализацией не баловался. Ах да, дважды запустил Ищейку. Неужели это так сильно тряхнуло базовую Реальность, что по мою душу явился целый командор? Ну и чёрт с ним, зато я нашёл мою любимую.
И тут меня аж холодный пот прошиб. А вдруг Ищейка ошиблась, и Алиса действительно погибла при крушении вертолёта, а мой сон о её спасении — это не более, чем просто сон. Конечно, вселяла надежду картинка с изображением Белого Шамана. Но что я в сущности успел разобрать во сне? Чёрные волосы с бусинками? Да у них там, наверное, каждый первый носит такую причёску. В пригласительном постере, кстати, про жену шамана не было ни полслова. Откуда же у меня такая уверенность, что сегодня вечером я увижу мою девочку?
Ещё немного, и я своими сомнениями довёл бы себя до настоящей истерики. К счастью, на лестнице снова раздались шаги Учителя, и вскоре он собственной персоной уселся в кресло напротив.
— Ты слышал, — констатировал он, вытаскивая мою куртку из-под кресла. — Не уверен, что мне удалось его переубедить, хотя на словах Эрик и согласился, что ты не можешь быть Гором. И всё-таки тебе лучше пока не покидать Убежище.
— А что случилось-то? — я был сама невинность. — Чего они все переполошились?
— Похоже, Эрик, как и я, верит, что Программист воплощается в нашей Реальности, чтобы уничтожить клан Охотников, — Учитель пристально посмотрел мне в глаза, как будто я мог подтвердить или опровергнуть его предположение. — Версию, что ты можешь оказаться Гором, он придумал, чтобы оправдать свои действия. Сам он в неё не верит, но это не значит, что он не воспользуется ею, чтобы избавиться от потенциальной угрозы. Если мой брат решит разорвать наше соглашение, опасность будет грозить не только тебе. Дали, положим, сможет за себя постоять, но остальные двадцать два ученика окажутся в смертельной опасности.
— Придётся меня сдать, — горько усмехнулся я. Это даже не был вопрос. Одна жизнь против двух десятков. Тут и думать нечего.
— Не говори глупости, — в первый раз я увидел, как Учитель по-настоящему разозлился. — Просто побудь тут немного, я постараюсь всё уладить.
— Не могу, — заявил я безапелляционно, — сегодня вечером я должен быть дома.
