– Я вся внимание.
– Что ж, тогда позвольте начать с краткого объяснения не совсем приятных обстоятельств, вернее сказать, определенно неприятных, во всяком случае, для меня.
– Извольте! – Тина поднесла стаканчик к губам и выпила его медленными короткими глотками. Это было мучительно неприятно, но она знала – ни один мускул не дрогнул на ее лице. Что бы ни открылось ей теперь, она не станет показывать ди Крею своих истинных чувств. Особенно теперь. Сейчас. Здесь.
– Я был неискренен с вами вчера вечером и, возможно, не открылся бы и теперь, но обстоятельства переменились, и я не могу и далее продолжать скрывать от вас, кто я такой на самом деле.
– Звучит драматично. – Тина улыбнулась и налила себе еще. – В нашей компании и вообще, кого ни возьми, а он не он, и звать его не так.
– Так оно и есть, – кивнул ди Крей. – Я имею в виду, что суть предыстории сводится к банальной мелодраме.
– Даже так? – прищурилась Тина, не ожидавшая от ди Крея такой велеречивости.
– Именно, – кивнул Виктор. – Видите ли, сударыня, несколько лет назад я был влюблен в одну женщину. Впал в любовь, как говорят южане.
– Не думаю, что у меня есть право вас осуждать. – Ее даже в жар бросило от его признания.
– Не торопитесь! – поднял руку Виктор. – Все намного хуже, чем вы думаете!
– Вы любите ее и сейчас…
– Нет, – покачал он головой. – Не люблю и, честно говоря, не понимаю теперь, хоть убейте, как мог любить ее прежде.
– Так в чем же дело? – Она выпила и второй стаканчик.
Воздух задрожал и наполнился золотым сиянием, прогнавшим тьму. Пахнуло жаром.
– Она играла мной, и я поддался ее игре, хотя должен был понять, что жестоко ошибаюсь.
– Мы все ошибаемся порой…
– В конце концов отчаяние взяло верх. – Ди Крей вздохнул, впервые позволив себе обнаружить обуревающие его чувства, и покачал головой. – Мне очень стыдно, Тина, но мое безумие было настолько велико, что я совершил самоубийство.
– Постойте! – Теперь пришла ее очередь. – Что вы такое несете, сударь? Вчера ночью вы были вполне себе живой и более чем здоровый!
– Так и есть. – Ди Крей смотрел ей прямо в глаза. – Я не умертвие, Тина, если вы это имеете в виду. Я распрощался с жизнью весьма хитроумным, но недальновидным способом. Видите ли, Тина, я алхимик и чернокнижник, так называют в империи тех, кто изучал
– Ты умеешь смешивать яды? – осторожно спросила Тина, которой начало казаться, что ничто в ее жизни не происходит по воле случая.
– Вот как… Немногие знают об этом искусстве… Впрочем, неважно! Да, Тина, я владею искусством соединения потребных веществ.
– Продолжай! – Она едва сдержала себя, чтобы не задать вопрос.
– Мы перешли на «ты»?
– После того как я тебе отдалась?
– Пожалуй, я не стал бы использовать это слово. Оно тебе не подходит.
– Продолжай! – потребовала она, чувствуя, как растворяется в золотом сиянии.
– Что ж… – пожал плечами ди Крей и наконец выпил свою водку. – Я сумничал, – сказал он через мгновение, отставляя стакан. – Вместо честной смерти я выбрал сомнительный путь забвения.
– Ты знаешь рецепт
– Знаю… Я… Какой у тебя ранг, Тина?
– Я мастер ядов. – Странно, но она знала – ему она может об этом рассказать.
– Что ж, – кивнул он. – Не знаю, как это возможно, но я верю, что так оно и есть. Подозревал… Чувствовал… Неважно! Ты поняла, что я сделал? Я стер себя, заснув по ту сторону рассвета. Как я теперь понимаю, проспал я не так чтобы долго. Два года с небольшим… Но затем что‑то случилось, не знаю только что, и я проснулся в Але, ночью, перед рассветом, в тот день, когда в поисках проводника ко мне пришел Сандер Керст.
– И ты еще спрашиваешь, что произошло?! – подняла бровь Тина.
– Ты имеешь в виду себя?
– Ты очень проницательный человек, Виктор ди Крей!
– Что ж, тебе пророчила птица удачи!
– Ты знаешь, сколько раз ты повторил это свое «что ж»?
– Тина, ты не дослушала!
– Что ж… – усмехнулась она в ответ. – Продолжай!
– Я… В общем, в конце концов я смог вычислить, кто я такой…
– И чары растаяли. – Тина помнила объяснения Гилды: солнце сильнее тумана, а правда отменяет сон разума.
– Чары растаяли, – согласился Виктор. – Это случилось несколько дней назад, и, поразмыслив над хитросплетениями своей судьбы, я решил и далее оставаться ди Креем.
– Но тебе помешали, – догадалась Тина.
– Меня узнали.
– Вот как, и кто же тот ты, что это стоит обсуждения посередине ночи?
– Имперский граф Гвидо ди Рёйтер.
– Ну, здравствуй, «папочка»! – выдавила из себя Тина, не зная, плакать ей или смеяться.
– Да, смешно, – согласился Виктор. – Но дело в том, что о наших отношениях узнал герцог Гаррах…
