— Ну, разумеется. — Дексу правда нравился Хадсон. С самой первой встречи он показался ему классным. А еще — милым, умным, веселым и, временами, забавно неуклюжим. Не говоря уже о том, когда в дело вступал алкоголь и Хадсон вел себя просто уморительно, напрочь забывая об осторожности. Иной раз, когда Хадсон тусил с ними в «Декатрии», они с Дексом вместе напивались и начинали бузить. Пытались перепеть друг друга в караоке, вешались на всех подряд и танцевали до упаду, одновременно создавая проблемы окружающим. Декс был совсем не против, если бы Хадсон присоединялся к их веселью почаще.
— Тогда ты знаешь, что можешь мне довериться. Я бы завел этот разговор раньше, но последние несколько месяцев были такими насыщенными.
Декс хихикнул.
— Да уж, с Дестрактив Дельтой не соскучишься.
— Это точно.
— А ты имел ввиду разговор о…
— Должно быть, у тебя миллион вопросов. Что ж, я к твоим услугам, постараюсь прояснить интересующие тебя детали. Можешь спрашивать, если хочешь. А я почти уверен, что ты хочешь. У тебя все на лбу написано.
— И что же там написано? — Декс отвернулся к столешнице и начал готовить им напитки.
— Тебе страшно. Кажется, что эмоции переполняют настолько, что ты можешь в них захлебнуться. Тебе жизненно необходимо чувствовать его рядом. Постоянно. Вдыхать его запах, касаться кожи. Это так будоражит, но в то же время невероятно пугает. Думаю, ты понимаешь, о чем я.
Хадсон, единственный из его знакомых носил метку. И конечно, Декс уже давно завалил бы его вопросами, но он понимал, насколько болезненна эта тема для его друга. Поэтому, предпочел не расспрашивать того о случившемся.
— Я бы не хотел обсуждать с тобой то, что причинит тебе боль.
— Декс, боль стала частью моей жизни.
Декс повернулся и уставился на него.
— Черт! В смысле, физическая боль?
— Во всех возможных смыслах. — Светло-голубые глаза Хадсона наполнились печалью. — С тех пор, как я ушел от Себа, это мое привычное состояние.
— Как у тебя это получилось? Зачем ты это сделал? Просто… я даже подумать не могу, что мы со Слоаном можем однажды расстаться.
Одна мысль об этом низвергла Декса в глубины невыносимой мучительной тоски. Настолько болезненной, что он содрогнулся и, не отдавая себе отчет, с такой силой вцепился в кухонную столешницу, что пришел в себя только после того, как рука Хадсона мягко легла ему на плечо. Он едва не лишился чувств, и даже не заметил, как Хадсон, обогнув стойку, оказался рядом. Да что с ним такое происходит?
— Все хорошо. Слоан никуда не уйдет. Сейчас он, скорее всего, не переставая думает о тебе, скучает и улыбается, вспоминая твой смех. Ты же для него весь мир. Это его кружка? — Хадсон улыбнулся, указывая на прозрачную кружку с кошачьим носом и усами.
— Ага. — Декс взял ее в руки и тоже улыбнулся. Он приметил ее во время очередного похода в продуктовый магазин. И в ту же секунду решил, что он просто обязан купить ее для Слоана. Тот возражать не стал, лишь для виду закатив глаза. Как и ожидалось, Декс приходил в неистовый восторг каждый раз, как Слоан использовал кружку по назначению. Особенно когда он подносил ее к губам, начиная пить и нарисованные нос с усами занимали положенное место на его лице. Декс почувствовал облегчение. — Мне кажется, что стало только хуже. Понимаешь, раньше я просто по нему скучал, а теперь чувствую, как подкатывает тошнота.
— Тебе так плохо, когда его нет рядом?
— Раньше такого не было, но сегодня утром, сразу после его ухода на работу, меня чуть не вывернуло наизнанку.
Хадсон кивнул.
— Пройдет. Так твое тело реагирует на его отсутствие. Ты подсознательно боишься, что он уйдет и вы больше не увидитесь. Скоро ты привыкнешь. Зато каждое его возвращение будет для тебя лучше любой наркоты, что ты пробовал. Если пробовал конечно.
— Да? А почему так?
— Природа подобной связи строится больше на животных инстинктах, даже если ты человек. В отсутствие Слоана ты испытываешь недомогание. Это от того, что твой организм не поспевает за разумом, который уже полностью осознал, что Слоан не уходит навсегда и скоро вернется домой. И когда это произойдет, тебя накроет кайф.
— Ты пытаешься сравнить меня с собакой, которая скучает без хозяина и готова обоссаться от радости по его возвращению?
Хадсон наморщил нос.
— Это несколько примитивное сравнение, но да. Принцип примерно такой.
— Ну ладно. Значит недалек тот час, когда я перестану блевать, от того, что он уходит на работу и не буду пытаться выебать его ногу, когда увижу снова? Отличная новость! А как насчет той удушающей тоски, что я испытываю, когда его нет рядом? — Он вполне сможет справится с желанием набросится на Слоана. Ведь так или иначе, он всегда испытывал к нему сильное влечение. Если бы только не приступы рвоты и жуткой тоски, без которых он спокойно мог бы обойтись.
— Боюсь, отныне с этим уже ничего не поделать. Он — часть тебя. Ты всегда будешь тосковать без него.