– Что-то тут не так, – удивлялся Аркадий, – духовный центр Первичной Веры с Великим Капищем высотой в тысячу аршин остался без волхвов.
– Волхвы были, только увлеклись показухой и настоящую силу утратили. Ночь Сварога, мой хороший… А вообще я считаю, что книги не надо прятать, это всё сказки для непосвящённых. Знание в наши дни никогда не откроется неподготовленному. Посвящённые ни от кого ничего не скрывали. Туман таинственности с выгодой для себя напускают только современные псевдожрецы.
– А что Корчагин там увидел, что тянуло его?
– Магнитом служит свет знания, а вот, что он увидел, лучше его спросить. Нам с тобой это не открывается. Уровень развития сущности не позволяет увидеть тайное.
– Что мне дальше делать, Хран?
– Главный свой шаг ты сделал. Побудь пока дома, обожди Калику, расскажи в точности каждый эпизод и каждое сказанное Энергетиком слово.
Голос Сергея Харитоновича распадался на части и медленно сползал в потемки души. Проводник зашёл в комнату-пещеру, увидел Глеба, лицо которого было накрыто блаженным одеялом морфея. Книги пахли иностью, не гнилостной старостью, а мудростью веков. На прикроватной тумбочке лежали две книги из папируса и пергамента, преимущества использования которого представлялись очевидными. Это был прочный и более долговечный материал, нежели хрупкий папирус. Кроме того, листы пергамента позволяли без труда писать на обеих его сторонах, в то время как вертикальное направление волокон на оборотной стороне папируса существенно снижало его пригодность для письма. Пергамент тоже был не всем хорош, углы его листов от времени начинали морщиться и становились неровными. Более того, пергамен, блестящий от полировки напрягал глаза, а папирус, не отражающий столько света, читать было приятней.
– Неделю можно спокойно не приходить сюда, – Вольнов мысленно пожал другу руку. – У Глеба нет ни единого шанса выбраться из бумажных лабиринтов этой маленькой комнаты.
В это время сам Великий Энергетик был уже далеко отсюда. Присев на диван, он окунулся в удивительный мир «умной» комнаты. Астральные голограммы книг переливались всеми спектрами радуги. Среди многочисленных творений великих предков Жига сразу для себя выделил три тома. Он знал, что утро начнётся именно с них. До утра, пока физическое тело отдыхает, ему надо разобраться с более важными вопросами. Надо попробовать проникнуть в свою квартиру.
Бывший детектив выскользнул через окно в придворный парк рядом с рекой. Волкодлак радостно маячил за спиной. Спустившись к причалу, он подождал там некоторое время, концентрируясь на втекании большого количества энергии. Набравшись сил, он полетел гораздо быстрее, но чувствовал себя немного хуже по мере того, как улетал дальше от дома Храна. Была великолепная ясная ночь, растущей Луне не хватало двух суток для проявления полного диска.
Выбирая точку намного выше горизонта, Глеб захотел ускориться, набрав гиперскорость. Видимо, перестарался. Всё смазалось, он вышел в какой-то кратковременный тоннель размытого звёздного света. В течение некоторого времени окружала темнота, потом появилась ярчайшая область синевы, подобной вечернему небу и, наконец, предметы и цвета вернулись на место. Потом бестелесный путник натолкнулся на огромную структуру, распростёртую в нескольких сотнях метров внизу. Это было дверным проёмом в астральный план, к другим мирам в его пределах. Всё это тянулось во всех направлениях, насколько хватало взгляда, до самого горизонта. Трудно описать это грандиозное зрелище. В физическом мире нет ничего похожего, чтобы провести более-менее подходящее сравнение. Глеб был возбужден и немного охвачен страхом от вида этой захватывающей неизвестности. Без малейших колебаний он решил игнорировать эту структуру и быстрее выталкиваться к своему дому. Покалывающие броски энергии проходили сквозь астральное тело, а полуволк время от времени радостно взмахивал то ли руками, то ли лапами.
Просочиться к квартире оказалось совсем просто. Заслонов не было. Видимо, на дерзкую наглость Энергетика тут не рассчитывали. Обнажённая жена крепко спала, положив голову на мокрое полотенце. Она не слышала смеха с кухни и музыки, раздававшейся в нескольких шагах. Телевизор пел ей колыбельную, а изрядная доза алкоголя глупой тенью легла на покосившееся лицо. Странно, что Глеб не испытывал никаких эмоций. Просто пустота. Может, в этом мире не бывает чувств. Он слышал возню мужчин в соседнем помещении, которая его нисколько не беспокоила. Главное, что нет дома сына. Однако через минуту стало понятно, как сильно можно ошибаться.
