– Честно говоря, я сам до конца не знаю. Понимаешь, у меня есть точное понимание, что делать в той или иной ситуации. Но для чего это нужно, приходится часто догадываться самому. Я знаю только то, что мне знать положено. И не потому, что мне кто-то не доверяет. Как ты сам уже сегодня убедился, читать мысли не составляет особого труда тем, кто посвящён в истинное знание.
– И что, защиты нет никакой?
– Есть. Шлемы, как у богатырей, или купола, как у церквей нынешних, – улыбнулся Аркадий. – Правда, с домами божьими всё сложнее. В отличие от ведических строений, современные купола мешают свободно выходить информационным потокам верующих. Конечно, я умею закрываться, но, допустим, перед тобой я бессилен.
– Ничего, я же с вами, – ехидно причмокнул Глеб.
– Во-первых, до определённого момента мы не могли знать, какую линию жизни ты выберешь, а, во-вторых, ты не один моголинян на этой Земле. Но единственный, кто может… – Вольнов отчего-то напрягся и затих.
– То есть, я мог ещё пойти за Игрецом, ты хочешь сказать?
– А кто бы тебе запретил или помешал?
– Ну и дела…
– Так что не обижайся, если я что-то не смог объяснить. То, что знаю я, – ты не знаешь, но знает природа. То, что знаешь ты, – я не знаю, но природа знает. Природа знает всё. Вот почему наши предки завещали жить в ладу с природой. Единение с ней дало тебе доступ ко всему накопленному человечеством опыту, а профессор сможет направить и дополнить твою картину мира.
– Есть ещё одно. Кто поставил у меня перед квартирой неведомую мне блокировку. Я пытался бестелесно проникнуть в квартиру, и у меня не получилось. А самое интересное, что возникла она, как только я появился на этаже…
– А вот это уже хуже, – вздохнул Воля, – вопросов будет у тебя с каждым днём всё больше и больше, но это как раз нормально. Настоящий просветлённый человек осознаёт, что, чем больше он узнаёт, тем меньше знает и понимает. Вот такой парадокс.
За окном мелькали горящие гирлянды Нового Арбата, а собственная реальность напоминала Корчагину главу из произведения Стругацких или Лукьяненко. Этих фантастов Глеб считал, несомненно, великими людьми, может быть, не менее великими, чем гений самого Льва Николаевича Толстого. Кто-то мог бы удивиться такому сравнению, но именно в этих людях Жига наблюдал особый уровень осознанности. Осознанность и ясность сознания увеличивают свободную энергию, что позволяет в самом прямом смысле слова управлять реальностью. Миллиарды людей просто спят наяву. В бессознательном существовании они бессильны. Жизнь с ними случается и управляет ими, потому что сознание находится в пассивном состоянии и «штурвал собственной жизни брошен». Корчагин уже испытал на себе могущество мысли, поэтому знал, что любой человек способен выбирать сам сценарий дальнейших событий, творить всё, что угодно, если имеет сильное намерение и достаточный уровень энергии.
Дорога не отвлекала Глеба, ничто не мешало ему выстраивать новые версии происходящего с ним, которые вытекали из сегодняшних событий. Версий выстраивалось немало. Но среди шума мыслей громче всех звучал извечный вопрос, которой сейчас принял особый оттенок важности. «Зачем я нужен этому миру?» Энергетик чувствовал это глубоко духовное знание, пронизанное духом «дарения» Миру, а не вытягивания из него. Получение, конечно, будет, но первоначально – дарение всего себя, своей силы и своих умений для делания чего-то очень важного людям. «Мне надо понять конечную цель», – размышлял Жига, вспоминая слова отца о том, что все те нужды, которые удовлетворяет маленький колодец, может сразу удовлетворить большой водоем.
– Точно, зная конечную цель, можно будет легко достичь и всех остальных целей, – сказал бывший детектив вслух.
– А моя мама чувствует свою миссию в создании уюта в доме, – подловил друга Аркадий.
– Счастливая. Без таких женщин мир давно погрузился бы в пекло. Моя матушка была точно такая же.
– Прости, Глеб, я как-то не подумал…
Тихий ночной воздух передавал каждый звук и каждое движение вокруг. Девушка с молодым человеком, радостно припрыгивая и повисая на руке парня, звонко смеялась, наполняя набережную Москвы-реки вкусом счастья. Где-то работала сигнализация, а в одном из подъездов отворилась дверь. В дальнем углу двора виднелся пушистый хвост кавказской овчарки. За спинами доносились звуки одиночно проезжающих машин.
– Будем ждать, – спокойно сказал Аркадий, когда они подошли к одному из подъездов, – звонить нельзя.
– Так тут можно до утра просидеть, – урезонил его Глеб.
– Можно, я один раз три часа прождал.
Минут пять сидели молча. После полуночи, когда больше всего хочется спать, звуки улицы тоже как-то разом затихли. Глаза плавно слипались, а по телу гулял сонный озноб. Сквозь мерную тишину празднично проскрипела дверь, и в светлом прямоугольнике входа возник мужской силуэт. Вольнов отчего-то завис, а Жига рванулся к входу, но мужчина шагнул наружу, и дверь за спиной бухнула.
