– Понял, не дурак, – прошипел следователь, – то есть вы взамен возврата машины хотите, чтобы я этого захватчика миловал… ну, вы совсем обнаглели…
Виски сдавило острой болью, Чувилов постарался выхватить трость из рук Стояна, но не смог даже пошевелить руками. Тело онемело. Покалывающая прохлада исполинскими волнами накатывалась на каждое сухожилие, остужая не только мышцы, но и голову.
– Я же говорю, сынок, ты чувства усмири свои, чтобы ясно видеть и ясно слышать, – улыбался уже незнакомец, – я к угону твоей машины никакого отношения не имею и понимаю, что искать хлопчика заставят всё равно. Если не тебя, так другого заставят. Я просто прошу по-человечески разобрать саму глубину проблемы, когда время придёт…
– Я живу и работаю по закону, – выдавил лозунг Денис, мертвеющими губами.
– Это тебе только так кажется, мил человек, – ответил Стоян, – жить надобно по кону, а не за ним. Кон, Денис, – это порядок. Но не просто порядок, а порядок следования определённым правилам. Когда всё делаешь по кону, то находишься в гармонии со вселенной. В этом простом правиле сокрыта поистине самая огромная сила, ведь это основа основ. Осознавая кон в каждом своем действии, ты приобщаешься ко всему мирозданию. Нарушить кон – значит, погибнуть. Ведь, скажем, выдохнув воздух из груди и прервав этот кон, не вдохнув его, ты умрешь…
– Я слышал, что такое кон, даже изучал, только не понимаю, при чём тут Глеб Корчагин, – уже спокойно промямлил Петрович.
– Это ничего, всему своё время, – невозмутимо говорил незнакомец, – поймёшь ещё. Жить по кону – значит правильно поступать в той или иной жизненной ситуации. Закон – это всё, что не принадлежит истине. Лживое, лукавое, уводящее человека от самого себя, а значит, от Бога, так как Бог это не дедушка на троне. Живущие по закону живут в неведении, ибо не ведают, что творят. Сейчас именно это и происходит на Земле.
– Ты отец что-ли ему? – предположил следователь.
– Нет, он меня ни разу не зрел пока…
– Ладно, я философствовать не намерен сейчас, – отрезал Чувилов, – откуда у вас сведения про машину мою?
– Слышал я у вас шутку, – улыбнулся Стоян, не отвечая на вопрос, – «не я имею машину, а машина имеет меня». Вот тебя сейчас как раз машина и имеет. Суть не вещь тебе служит, а ты служишь ей. Подумай, сынок… зная этот рычаг на тебя, кто-то постарался твою любимую игрушку отобрать, чтобы не смел ослушаться…
– Кого ослушаться? – удивился следователь.
– Машина твоя сейчас в гараже из жёлтого кирпича, – оставив опять вопрос без ответа, продолжал незнакомец. Гараж находится рядом с самым большим в Сергиевом Посаде Родовым Кругом, который отцы наши сотворили…
Чувилов осмысливал фразу и, силясь, пытался понять, какой родовой круг имеет в виду чудной собеседник. Стоян медленно пошёл по дороге к лесу, который манил к себе своей красотой, ароматом цветов и прохладой. Остановившись возле исполинского дуба, он достал из кармана листок бумаги, прикрепив его на ствол могучего дерева. Денис смотрел себе под ноги и разглядывал трилистнички земляники, над которыми возвышались маленькие яркие ягодки. Попытка встать и побежать ничего не дала, язык тоже не слушался. Картинка перед глазами стала расплываться бело-тёмными кругами.
Придя в себя, следователь сразу посмотрел на часы. Прошло десять минут с того момента, как он отключился. Казалось, что усталость заставила присесть на лавочку перед домом, а обуявшая дремота создала в голове короткое сновидение. Он встал, сделал три глубоких вдоха, машинально двигаясь вдоль дороги и пытаясь собрать волю в кулак. Где-то высоко на дереве истошным ударом по ушам прокаркал ворон, заставив человека вздрогнуть и почувствовать слабый прилив адреналина.
– Ладно, надо идти спать, – подумал Чувилов и замер. Глаза сами нашли то, что обязательно должны были сегодня увидеть. На спрятанном за вековой корой стволе дуба без гвоздей и кнопок висел листок из тонкой бересты, на котором красивым почерком мудрец вывел слова:
Церковь – Це Родовой Круг Отцами Ведающими Сотворяше.
Денис догадался! За ужином кто-то обязательно расскажет, как мокрый от пота следователь, летучей мышью миновав деревню, без остановки рвался по пыльным бетонным плитам к пустеющему сумеречному шоссе, ведущему в Сергиев Посад.
