Глеб доехал до метро «Дмитровская» и вышел на улицу, двигаясь к центру. Он находился в своей сказке, где он – мудрый отец семейства, живущий в собственной квартире с евроремонтом, в окружении обожающих его родных и близких, и работающий на интересной, хорошо оплачиваемой работе. Таким он представлял себя, когда шёл по улице. Люди же со стороны видели совсем другого человека: небритого, в мятой футболке и поношенных шлёпанцах. На лице у него блуждал замутнённый взгляд, и было видно, что человек находится в мечтах. Созданные для себя иллюзии помогали не замечать удручающе-конкретного настоящего и убежать в выдуманный мир. А настоящего Глеба сейчас не знал никто, кроме него, тоже не желающего включать осознанность и узнавать себя.
На улице даже вечером было невыносимо жарко, и Москва полностью была окутана едким дымом от горения торфяников. Через две минуты кондиционер ресторана «Ростикс», подарил ощущение свежего воздуха, несмотря на то, что во всех залах было много скрывающихся от летнего зноя и духоты.
Два месяца, прошедших с момента событий на Арбате, на Калужском шоссе и в Сергиевом Посаде, стали домашним арестом. Расставленные в своё время «маячки» просигнализировали Корчагину о том, что он находится в розыске. В такой ситуации было решено проще одеваться и не носить с собой никаких документов. Жизнь на съёмной квартире в первый раз принесла какую-то пользу, за сына и жену переживать не приходилось. Удивляло только то, что по месту регистрации никаких повесток или представителей полиции не было, хотя родители за прошедшие 8 недель никуда не отлучались.
До встречи оставалось около пятнадцати минут, и можно было спокойно перекусить. Многочисленные точки быстрого питания, московское разнообразие которых могло сейчас удивить любого иностранца, вызывали у Глеба чувство отвращения. Приём пищи в таком заведении можно было сравнить с заправкой автомобиля. Люди забрасывали в себя белки, жиры и углеводы как терминаторы, которым к концу дня компьютер выдавал требование о подзарядке физической оболочки.
Сейчас вспомнился монолог давнего приятеля Игоря Весёлко, который на прошлом своём дне рождения на стол подал лишь сало, овощи, шашлык и домашний сыр. Игорь был человеком увлекающимся и всегда старался преподнести недавно прочитанную где-то информацию за свою догму.
Ребята, поразмыслите сами, что полезней, бабушкин борщ или чебурек из придорожной палатки? – пытаясь достучаться до двух десятков человек, голосил оратор, – конечно, все вы понимаете, что бабушкин борщ, а почему? Есть одно простое правило, чем дальше еда от своего природного состояния, тем больше энергии в неё вложили те, кто еду перерабатывал. Ведь кто-то ещё создавал аппараты и машины, которые стоят на заводах, а всё это тоже требует больших энергетических затрат. Вложенная энергия должна возвращаться. Вот мы с вами употребляем эту пищевую массу и возвращаем всем свою свободную энергию. А если мы кушаем овощи в том виде, что они растут в природе, особенно со своей грядки, то в течении суток мы, наоборот, энергию свободную получаем. Все же вы не один раз чувствовали, как после такой еды человека клонит в сон и работоспособность становится на нуле, – завершая монолог говорил Игорь, – так вот, это и есть следствие того, что из вас энергия убежала…
Многие тогда согласились с мнением именинника, лишь кто-то спросил:
– Весел, а ты сам-то всегда следуешь тому, что сказал?
– Стараюсь, но не всегда получается, жизнь такая, – погрустнел Игорь.
– Вот так-то… надо иметь очень сильный характер, чтобы делать то, что говоришь. В жизни же это чаще получается у тех, кто ничего не говорит и ничего не делает, – рассмеялся гость.
Часто думая о словах друга и соглашаясь с ним, Глеб, как и большинство людей на земле, не мог отказать себе в маленьких слабостях. Он очень любил курицу, приготовленную в ресторане «Ростикс», особенно острые крылышки. Весь остальной ассортимент немногим отличался от других представителей фаст фуда. Рецепт приготовления был понятен, кляр и красный острый перец перемешивают, потом крылышки сначала обмакивают в получившемся кляре, затем в панировке и во фритюр с большим количеством масла. Однако курица или крылышки, приготовленные таким образом дома, всё равно не выходили такими вкусными.
Василий подошёл, когда трапеза была уже закончена.
– Рад видеть тебя снова в бушующих волнах мирового капиталистического океана, – громко приветствовал он, – и даже не думай заказывать этот чай.
Глеб приподнял веки и увидел сквозь маленькие щёлки едва приоткрытых глаз пьяную физиономию подельника. Его голову окружала синеватая дымка, выбрасывающая языки всполохов, как костёр выплёвывает брызги огня. Свет был притушенным и слегка сумеречным, и очень хотелось потереть кулаком глаза и взглянуть широким взором. Синева растаяла так же легко, как образовалась. По всей видимости, внутреннее напряжение всё больше заявляло о своём постоянном присутствии.
– Ты с какой радости налакался? – ворчал Корчагин.
