Глебу сейчас стало стыдно, что из курса средней школы в голове осталось совсем не много. Знания были разбросаны по разным уголкам, не составляя какой-то цельной картинки. Желания слушать учителя физики не возникло ни разу за всю школьную жизнь, сейчас же потребность знать ощущалась прямо-таки физически.
– У тебя как в анекдоте, – рассмеялся Семёнов, – внук спрашивает у деда, воевал ли он. А тот ему и отвечает, как и ты: «Ну». «Что, ну, дед?» – опять мальчонка вопрошает. «Ну… не воевал…»
Умение вовремя расслабить ситуацию и настроить собеседника на нужный лад является очень важным для человека, который пытается что-то донести до ушей собеседника. И, несомненно, Стояну это сейчас удалось.
– Вибрация – это колебание взад-вперед, туда-сюда, вращение, превращение зарядов с плюса на минус и обратно, превращение энергии из электрической в кинетическую и обратно. Мир состоит из вибраций, а не из каких-то частиц. Ученые никогда не обнаружат самую маленькую частицу, а каждый раз будут открывать все меньшую и меньшую, все разнообразнее и быстрее, и так до бесконечности. Квантовая механика давным-давно описала материю как состоящую из бесконечных вариантов проявления энергии в бесконечно многообразном количестве вибраций. Это понятно, я надеюсь? – Семёнов как-то строго, как учитель в школе, посмотрел на Глеба.
– Это всё понятно.
– Наши органы чувств, в том числе зрение, улавливают вибрации на определённой волне, как радио ловит ту станцию, на волну которой оно настроено. Если начать вибрировать на более высоком уровне, то люди, не развившие в себе определённые способности, не смогут тебя видеть и слышать. Ведь никого не удивляет, что не видно, например, радиации, ультрафиолетовых, гамма– и рентгеновских излучений, хотя все знают, что они существуют. Повышать уровень вибраций означает увеличивать диапазон воспринимаемых частот как ниже, так и выше обычно ощущаемого спектра излучений. Возможностей это сделать столько же, сколько и людей, временно пребывающих в полузабытьи. Каждый идет своим путем, но цель у всех одна. Все разные грани одного многогранника. Это пока всё, что я могу тебе рассказать. Остальное ты познаешь сам, и, надеюсь, очень скоро. – Стоян закрыл лицо руками, и через миг Глеб услышал шаги баландёра. Время до полудня пронеслось незаметно, как это обычно бывает, когда ты окунулся в увлекательный разговор с головой.
Не слишком аппетитный обед Семёнов скрасил солониной из оленя и сушеной рыбкой, по вкусу напоминающей обычную воблу. Небольшой рюкзачок хранил много полезного и был рассчитан на несколько дней жизнеобеспечения. Знахарь что-то нашёптывал, держа руки ладонями к столу. По еле слышным фразам, издалека напоминающим молитву, улавливались обрывки слов, обращённых к пище.
– Это не просто слепая молитва, – читая желание Глеба пояснять любое своё действие, начал Стоян, – что такое настоящая молитва? Это метод, который позволяет нам воплотить волю Бога в физическом мире. Любое намерение и всякая мысль также являются молитвой и способствуют реализации будущего. Молитва перед едой – это насыщение пищи положительной энергией. Однако молитва должна быть не механической, а осознанной, иначе все бессмысленно. Ты можешь посвящать еду не Богу, а себе, так как Бог – в тебе, в твоём сердце, а значит, ты и есть Бог. Я понимаю, мил человек, что звучит странно, просто все привыкли называть себя рабами божьими, что звучит ещё более странно, но никто об этом не задумывается…
Жига никогда не верил ни в Бога, ни в чёрта, но ему становилось понятно, что его жизнь стала ведомой какой-то силой. Он соприкоснулся с тайной и почувствовал всю полноту жизни! Он почему-то думал о Варваре и о неожиданно появившемся сыне. С самого первого дня в заключении его не покидало огромное желание написать письмо, рассказать о последних событиях и признаться в сильном чувстве. Останавливала боязнь быть непонятым и пугал возможный перехват письма бывшим шефом, Константином Викторовичем. Чувство, которое он испытывал к Варваре, пронизывало его тело до последнего сосудика и капилляра. При этом Глеб чувствовал сильнейший прилив энергии, уши немного закладывало как при зевании, а всё окружающее отходило на задний план, оказывалось в фоновом режиме. В такие минуты погрузиться в мечты было верхом блаженства.
– Ты куда провалился друг любезный? Думать-то думай, но контроль не теряй, – прервал мысли на самом интересном месте Стоян.
– Замечтался я, чуть-чуть… поймал состояние «страшно любопытно», это как в детстве бывает с каждым. Интересно и страшно до жути одновременно, особенно когда всё скрыто темнотой. Убери завесу, Знаток, добавь света, отец, прозреть хочется и понять, – с толком и расстановкой сказал Корчагин.
