Мать зарыдала, когда один из вбежавших схватил верёвки и принялся вязать руки девятилетнему ребёнку. Мера эта была вынужденной. Как только затуманило голову, и пацан перестал узнавать своего отца, та же нечисть дала огромную силу подрастающей плоти и невероятную упругость мышцам. Несколько раз мальчик чудом не зарубил своего родителя топором и теперь постоянно находился связанным и под стражей, особенно ночью.
Случилось всё в один день. Сын просто перестал узнавать родного тятю. Мало того, родимый образ теперь представал в обличии беса или мерзкого горбуна.
– Я знаю только одного человека, который сможет наверняка вернуть этому человечку разум, – спокойно присвистнула знахарка. – Живёт он недалеко от Малоярославца, я нарисую дорогу. Давно от него весточки не получала, но то, что в мире мёртвых его нет, я знаю точно. Последние километров двадцать ехать надобно на лошади, машина не проедет. Техника дорогу не найдёт, покружит закружит по лесу, что не выберетесь, – закончила старушка и двумя перстами озарила пространство.
Спустя двое суток дорожные приготовления были завершены. Отец вышел провожать процессию и потом очень пожалел об этом. Веревки впивались в юную плоть, и трём взрослым мужикам с трудом удавалось сдержать звериный напор подростка. Рёв мотора заглушал скрежет зубов, который крошил кальций в мелкую пудру. По лицу уже тронутого сединой мужчины покатились крупные как град слёзы. Он долго стоял на холодном осеннем ветру, глядя вдаль. Давно исчезли пыльные облака, поднятые колесами председательского уазика, которому было суждено трижды за 150 километров пути словить на дороге гвозди и болты.
В Малоярославец прибыли около полудня. Председатель хозяйства по телефону вроде бы договорился с местным колхозом на выделение лошади с повозкой. Однако объяснить цель поездки и точное месторасположение было просто невозможно. Оставалось рассчитывать, как всегда, на авось и сердобольность простого русского человека. Мальчишка выпадал из действительности только при виде родного батюшки, поэтому решили разыграть небольшой спектакль о потере двигательной способности нижних конечностей подростка, который всё-таки оставался ребёнком и с удовольствием включился в предложенную игру.
Через три часа одран по имени Татош тащил повозку по просёлочным большакам. Тощий конь только внешне казался жалким и изможденным. Аскетично наклонив голову вниз, он монотонно тянул груз, несмотря на крутые перепады рельефа местности. При резких подъёмах лишь слегка накренённая набок голова выдавала сильное напряжение животного.
Мать постоянно проговаривала себе под нос названия населённых пунктов с нарисованной знахаркой миникарты. Первый раз за день по-настоящему повезло. Извозчик представился как Лобатый. Он оказался местным заядлым грибником, который не единожды проверил каждую рощицу в сутках ходьбы вокруг. Взглянув на карту, он сразу определил место и даже немного её отредактировал.
– Я до самого конца доехать не смогу, – сообщил грибник, – там гиблое болото. Болота уже давно нет, но название осталось, и оно до сих пор себя оправдывает. Я однажды нашёл там старый поржавевший до дыр велосипед, пристёгнутый вокруг дерева цепочкой с замком. Куда делся хозяин? В наши дни такими дорогими подарками хозяина леса не одаривают.
Пытаясь угодить потенциальному поводырю, мать развернула дорожную сумку, с запасом набитую копчёным салом, жареной курицей и утренним душистым хлебом. В обед манящий запах домашней еды не позволил извозчику даже для приличия отказаться от перекуса. Один из сопровождающих мужчин очень кстати прихватил с собой небольшую фляжку с коньяком. Спиртное, как это обычно бывает, снизило контроль языка, и Лобатый совсем озадачил и без того неуверенных путников.
– А я вообще там никогда не видел ни деревни, ни хуторка, ни даже охотничьего домика. Там очень большой овраг, метров двести вниз. На другую сторону никак не перейти. Если на нашей стороне дедушку своего не найдёте, в обход больше двадцати километров придётся топать. – И, подумав немного, спросил:
– А вы, поди, старца какого ищете?
– С чего ты так решил, мил хозяин? – переполошилась матушка. Времена были советские, мало ли, кому извозчик потом сообщит. Подумает Анастасия, что на беду свою навела их сюда.
– Да ты не пужайся, сестра, – разглядев в глазах женщины неуверенность, буркнул мужичок, – благословенная земля у нас тут. Старцев с давних времён живёт много, и люд добрый приезжает к ним за советом и помощью. Преподобный Пафнутий родился недалеко от города Боровска. Родители его, Иоанн и Фотиния, и ныне покоятся в часовенке на холме, в прямой видимости Пафнутиевой обители.
– Слава Богам и Предкам Наша, – взмолилась женщина. Сам ведаешь, всякий люд бывает.
Лобатый, конечно, уловил старославянские призывы женщины к родным Богам, которые составляли единство во множестве. «Муравьев много, а муравейник – он один», – подумалось ему.
