– Понял, чего переполошилась так, – взмахнул руками мужичок. – Я вере любой терпим, сестра. Да и Старцы, мне батюшка сказывал, не принимают душой ни одну из религий и в то же время есть олицетворение всех их вместе взятых. Религия – это всего лишь проекция веры. Для каждого народа, времени и места. Вот Христос захотел понести проекцию веры в иудею… И что из этого получилось?.. Старец духовен и умудрен, чистый душою и способный наставлять других. Ради этого к ним и идут за советами не только свои монахи, но и миряне разных вероисповеданий, со скорбями, просьбами и грехами, ищущие утешения и наставления.
– Я тоже Иисуса почитаю, только немного не в том качестве, в каком нам его народные иудейские сказки представляют. Я вообще против слепой веры. Глупо же верить, что человек от куста заповеди получил. Обидно, когда людям голову морочат, используя святыни для собственных низменных целей. А старцам, видимо, дан наивеличайший дар. У них, кроме физических очей, есть ещё око духовное, перед которым раскрывается душа людская. Прежде, чем человек подумает, прежде, чем возникнет у него мысль, они уже видят ее духовным оком, даже видят первопричину зародившейся такой мысли. От них не сокрыто ничего. Но мы имеем право сказать – не знаем, к кому дорога сегодня нас ведёт, может, к старцу, а может, и к колдуну.
– Вот оно как, – насторожился Лобатый и замолчал.
Путников разморило. Мальчик и двое блюстителей кемарили в повозке под мерный стук дорожных канавок.
На подступе к лесу погода начала резко меняться. Подул сильный, пронизывающий ветер, склоняющий кроны могучих обитателей леса. На них надвигалось огромное темно-синее пятно, выталкивающее голубые небесные просветы в стороны, и это не сулило ничего приятного. Через двадцать минут езды по лесной накатанной колее одран встал как вкопанный. Лошадь стала сильно напоминать осла. Сначала добрые привады хозяина, а потом хворостина не заставили животное сдвинуться ни на метр.
– Мы в полукилометре от места, указанного на плане, – оправдывался Лобатый, не хочет скотина дальше двигаться. Не пойму, что с Татошем, первый раз такое за много лет. По моим соображениям, дорожка эта вас выведет туда, только не знаю сам, куда. Я тут подожду, не бросишь же глупое животное.
Внезапно небосклон заполнился пугающей чернотой. Мощнейшие потоки воды бурными ручьями прокатывались по дороге, а одежда на путниках промокла за две минуты. В нескольких метрах впереди, вслед за оглушающим грохотом со свистом треснуло и переломилось гигантское дерево, перегородив дорогу. Всё-таки животные имеют какое-то непознанное человеком чутьё. По лесу гулял шум листвы, по которой лупили миллионы капель. Искать укрытие уже не имело смысла. Тропинка уводила людей вглубь леса. Раскаты грома накатывались сильнее и сильнее. Видимость была как в полуночных сумерках, темень, не более пятнадцати метров.
Мальчик резко рванул вправо и побежал. Не ожидавшие такого развития событий мужики стали быстро терять его из виду, а звуки бегущего человека скрывала свирепствовавшая буря. Бежали практически наугад, в ту сторону, куда мелькнул силуэт подростка.
– Сыночек, – надрывный материнский крик продавил гуляющий лесной шабаш.
Воздух резко посвежел, бледный свет стал проталкиваться сверху сквозь неподвижные силуэты деревьев и одарил колдовским ощущением того, что всё происходящее всего лишь сон. Всё резко стихло. В вяжущей по рукам и ногам тягучей безысходности кое-где стали видны кусочки неба, а мелькнувшее сквозь них Ярило подарило надежду на что-то.
Лесные ряды деревьев вдруг прервались, и бегущие вместе с матерью мужики увидели отрока, стоящего на открытом месте, перед хрупким подвесным мостом через бескрайний овраг. Черные вихри, проливающие небесные воды, выли совсем рядом, но над мостом образовалось белое облако, словно по сварге небесной расстелили небольшую белую простынь.
– Смотрите, кто-то идёт, – заметил один.
– По-моему, мы нашли то, что искали, – от удивления сплюнул себе прямо на ботинок второй.
Посредине натянутой подвесной канатины медленно двигался к ним силуэт человека в белых одеждах. Зрелище завораживало, пугало и восторгало одновременно. Оно не было похоже на сказки или экранные постановки. Пространство пронизывало и втягивало всех внутрь. Стало казаться, что время остановилось, а весь мир ограничился лесной поляной.
– Я уже давно жду тебя, малыш, – очень тихо сказал человек в белом, но каждое его слово, попадая в ушные раковины, гремело четко и убедительно. – Мне нужно семь седмиц, чтобы вернуть вам сына. Ровно столько он спал, а я берёг его сон. Приезжайте сюда ровно через 49 суток с отцом.
Мальчик послушно взял старца за руку, и они медленно шли рядом друг с другом по тонким деревянным дощечкам. Мостик не качался. В немом ступоре прошло несколько минут. Первая осознанная мысль, посетившая всех и сразу, была удивительным венцом событий того дня. Моста через овраг не было!
