Для Жиги секреты мавзолея и её угловой ниши никаких загадок больше не представляли, но природная любознательность подталкивала его провести, так сказать, натурный эксперимент. Он подошёл к двум постоянно дежурящим перед нишей Мавзолея молодым милиционерам.
– Мужики, здравия желаю, не знаете, что это за ниша?
– Какая ниша?! – последовал изумлённый встречный вопрос.
– Да вот она, – Жига тыкнул перстом на более чем двухметровую по высоте и почти метровую по ширине нишу.
Интереснее всего было наблюдать за глазами милиционера, смотревшего во время беседы в упор на «угол» Мавзолея. Сначала они ничего не выражали, – как будто человек смотрит на чистый белый лист бумаги – вдруг, зрачки стали расширяться, а глаза вылезать из орбит:
– О, точно…
– Увидел! Заклятье пало! – засмеялся моголинян Глеб и потянулся к выходу.
Невозможно было объяснить это диво плохим зрением или умственной неполноценностью людей в погонах, ведь медкомиссию они успешно прошли. Остаётся одно. Психотронное зомбирующие воздействие Мавзолея на окружающих Жига увидел собственными глазами. Алтарь, жертвоприношения, магия – это всё удел людей, мистически настроенных, верующих, а Мавзолей построили большевики – решительные борцы с религией, культовыми сооружениями и всякой мистикой, – какая уж тут магия!
Были ли большевики неверующими? – сам себя спросил Глеб. – Они называли себя «атеистами», то есть «безбожниками», и активно боролись с религией. Если во что-то не веришь, то зачем с этим бороться? Никто же не боролся со Змеем Горынычем и не выискивал Леших в лесу, а Водяных в пруду.
Ясно как дважды два, почему очередь к терафиму Ленину разворачивали так, чтобы они максимально долгое время находились перед нишей-вампиром. В наши дни качественной энергетической подпиткой стали концерты, парады и ледовые катки на Красной площади.
Находиться на Красной площади не было больше никакой возможности. Несмотря на все меры предосторожности, энергия таяла как апрельский снег. Было два выхода. Мавзолей был сильнейшим усилителем тёмных динамических энергий космоса. Глеб мог без труда подзарядиться этими силами или немедленно уходить.
Слившись с Волкодлаком, Жига побежал, быстро побежал, напевая на ходу «Вставай проклятьем заклеймённый…» Случайные прохожие долго провожали бегущего человека взглядом.
Возле турникетов метро Третьяковская Великий Энергетик на всякий случай, ещё проблем с полицией ему не хватало, повысил колебательный уровень своего тела, и спокойно прошёл мимо мечтательной бабушки. Откуда ему было знать, что случайный знакомый, который так ловко переиграл в споре генерала, уже организовал мощнейшее усиление службы по всем силовым структурам. Каждый сотрудник, заступая на дежурство, в обязательном порядке знакомился с фотографией Глеба Корчагина. Но ушлый молодец, в свою очередь, вряд ли догадывался, что девять из десяти человек видели на этой фотографии молодого Юрия Гагарина. Первый космонавт внешне никак не походил на небритого, измученного обстоятельствами беглеца.
Очень долго Жига в полном оцепенении сидел на скамейке возле дома Аркадия Вольнова. Сентябрьское солнце пробивалось сквозь желтые листья великана-клёна, бросая пятнистые тени на дорожку. Не было никакой надобности подниматься наверх, Глеб точно знал, что квартира пуста. Однако он так же с лёгкостью поспорил, что бывший банкир сегодня утром выходил именно из этого подъезда. На тонком плане запахи хранятся очень долго, если не вечность. За час трижды удалось прокрутить в голове тот вечер, когда Жига попросил Вольнова помочь вернуть украденные деньги, и как тот ловко соскочил. А интересно, – размышлял бывший детектив, если бы я его в тот день не позвал, как бы он у меня деньгу выманил. Вот сволочь. Столько лет вместе. Обида внутри его потихоньку перерастала в гнев, и от этого повышенная кислотность в желудке потихоньку напоминала о себе жгучей изжогой.
Стало холодать, и пришлось перебраться в подъезд. Брошенная комнатка вахтёра показалась очень удобной. Удобной излишне, так как тело опоясывала вязкая дремота. Вдруг внутри что-то щёлкнуло, и через миг в проёме входной двери мелькнула фигура ненавистного Аркаши. Ни один рассудок не сумел бы в эти мгновения наполниться осознанной мыслью. Жига и был слишком далёк от того, чтобы о чём-нибудь думать. Он просто вскочил и рванулся вперёд, ибо его обуяла ярость, присущая матёрым волкам.
Не так сказано – обуяла! Не обуяла, не нахлынула, не сковала! Она дала Великому Энергетику сущего пинка, кинув тело в мгновенный, по-настоящему звериный рывок. Тот, кто умеет ясно зреть, несомненно, разглядел бы в его глазах смерть.
За то время, пока длился прыжок, открылись двери лифта, и в подъезде стало светлее. Однако, схватив горло бывшего друга обеими руками, Корчагин увидел двоих мужчин, выглядевших вблизи жалкими поддатыми существами.
– Брысь отсюда, слюнтяи, – точно при вспышке молнии, мелькнули глаза в вырванной из времени неподвижности. Вольнов почему-то не издавал ни звука. А ведь смерть, и впрямь, была рядом. Одно неловкое движение очень сильных пальцев.
