Ничего. Ещё немного надо потерпеть. А там меня передадут родителям, и я уж постараюсь убедить их как-нибудь расторгнуть это брачное соглашение. Чуть-чуть только потерпеть и буду снова свободна. А с эмоциями поможет мама.
Правда, как только я себя настроила на лучшее, реальность в очередной раз доказала, что я рано радуюсь.
Уж не знаю, зачем он пришёл, но мне сразу захотелось в окно выпрыгнуть, только бы не видеть его. Впрочем, даже если и собралась осуществить свою задумку, вряд ли бы удалось. Рафаэль, так ничего и не сказав, просто сгрёб в охапку вместе с одеялом и направился в коридор.
— Синьор Оливейра, а что это вы, позвольте знать, собрались делать с моей прекрасной тушкой? — поинтересовалась саркастически.
— Будешь себя хорошо вести и перестанешь лить слёзы на пустом месте, так и быть, позволю, — отзеркалил он мне в той же тональности.
— Мои слёзы, хочу и лью, — пробурчала в ответ, устроившись удобнее у него на руках.
Ладно, хочется ему меня нести, пусть несёт.
Принцесса не против подобного передвижения!
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
Ангелина
Из коридора мы свернули к лестнице, по которой вернулись обратно на кухню. Там меня усадили прямо на кухонный островок, уже кем-то заставленный несколькими тарелками с фруктами и бутербродами.
— Только не говори, что ты ради этого будил поваров…
— Если бы я разбудил поваров, тебе бы не пришлось сейчас довольствоваться сухим пайком, — отозвался оборотень, устроившийся на высокий табурет рядом со мной. — Ешь, давай! — скомандовал следом.
— И чем мне за эту твою доброту придётся расплачиваться? — уточнила на всякий случай, не спеша притрагиваться к еде.
Он же не может без всяких условий жить!
— Можешь считать это извинением за моё паршивое поведение этой ночью, — проговорил, беря с тарелки несколько виноградин. — Прости, я не должен так к тебе относиться, — дополнил мягко, поднеся пару ягодок ближе к моим губам.
— Извинением, — повторила бестолково, машинально съедая виноград. — Луна! Да ты издеваешься надо мной, Оливейра! — потёрла ладонью лицо. — Веришь, я начинаю привыкать к тому, что ты в одно мгновение то холоден, то излишне мил. Уже даже не пугаюсь. Ты просто сплошной сюрреализм, честно, — коротко рассмеялась.
— Зато не слишком скучно, — пожал плечами огненный волк, скармливая мне ещё несколько ягод.
— Да уж, — хмыкнула я, вновь посмотрев на него. — Ну, и как же ты тогда должен ко мне относиться? — уточнила нарочито безразлично, съедая предложенное. — Ну, чтоб я знала, скольки разовая эта акция твоей доброты. И сколько времени у меня в запасе до её завершения.
"И когда я тебе надоем…"
Конечно же, последнюю мысль я оставила при себе.
Ну, не верилось мне в серьёзность намерений Огонёчка, несмотря даже на наш брак, который, к слову, меня совершенно не радовал. Слишком всё быстро и неожиданно. И без любви. И я не понимала до сих пор, зачем Оливейра нужно было разыгрывать такой фарс. Я ведь ничего у него не просила. И не прошу. Наоборот, рада дать ему свободу, которую он всегда ценил превыше всего.
— Как? — переспросил Рафаэль, не спеша отвечать. — Ммм… — сделал вид, что задумался. — В скором времени и сама всё увидишь, — подмигнул, запихивая мне в рот ещё парочку виноградин.
Возникло ощущение, что меня таким образом пытаются заткнуть.
— И всё равно я не понимаю, зачем тебе эта эпопея с нашим браком, — вздохнула устало, потянувшись за бутербродом. — За тебя столько девушек хотят замуж, а ты женился на мне, которая тебя не любит и замуж не желает, — поморщилась и принялась увлечённо есть.
— Не за меня. За мой статус и деньги, — неожиданно мрачно отреагировал мужчина.
Я на это промолчала, лишь скептично хмыкнула.
Прям уж за статус и деньги.
Неужели правда в это верит?
Или давно на себя в зеркало не смотрел?
Да все те дамочки, что вечно трутся вокруг него, смотрят с таким обожанием… уж точно не из-за денег!
— Тогда ты слеп, — всё же выразила вслух свои мысли.
— Все мы, порой, такими бывает, — неопределённо усмехнулся оборотень.
— А на мой вопрос о нашем браке ты снова не ответил, — откровенно укорила его, доедая бутерброд и беря второй.
В бирюзовых глазах вспыхнули тлеющие угольки.
— Можешь считать это наказанием за все твои грехи.
— И этот грех — ты. Я так и подумала, — покивала с умным видом, криво усмехнувшись, и в два укуса доела второй бутерброд. — А что у нас с попить? — не нашла рядом ничего, чем бы разбавить сухомятку. — Только не говори, что компотик, — припомнила пляж и его сравнение по поводу ликёра.
— А чем тебе компотик не по душе? — сделал вид, что удивился и направился к находившейся неподалёку кофемашине.
— Да как-то напилась, — фыркнула я. — На всю жизнь, можно сказать. Кстати, без сахара и с апельсиновым соком, — добавила, с интересом ожидая реакции на свою просьбу.
Оборотень, к слову, тем временем немного призадумался. И даже вдохнул глубже. Но обозначенный сок не нашёл. Только сам фрукт. Недолго поразмыслив, поделил тот на две части и просто-напросто собственной ладонью выдавил из одной половинки сок в небольшую чашку, куда налил и сам кофе.
— Спасибо, — приняла подношение.
