Глубоко втянула в себя аромат кофе и апельсина, почти такой же, как у огненного волка. Только у последнего он более насыщенный и… мягкий, что ли. А вот на вкус…
— В общем-то, да, в чём-то похоже на поцелуй с тобой, — протянула задумчиво, облизнувшись, ощущая на языке горький привкус с кислинкой.
— В смысле? — удивился оборотень.
И вот тут я неожиданно для самой себя смутилась.
— Ну-у… — не спешила признаваться, но раз уж начала: — Ты пахнешь апельсином с горькими кофейными нотками. И после поцелуя остаётся этот привкус на губах. Мне стало интересно… — промямлила, сосредоточив своё внимание на напитке, и сделала новый глоток.
— Хм… — придвинулся ближе, аккуратно отодвигая чашку с кофе от моих губ, но забирать посудину не стал. — Уверена, что ничего не перепутала? — спросил тихонько, коснувшись моих губ своими.
И так и не отстранился. Хотя и поцелуем прикосновение тоже не назвать.
— Уверена, что мне в принципе без разницы, просто стало любопытно сравнить, — отозвалась немного грубее, чем собиралась, отстранившись от оборотня.
— Если бы действительно было без разницы, как ты говоришь, то и сравнивать не стала бы, — пожал плечами огненный волк, и переключил своё внимание на мои заплетённые в косу волосы, пропустив между пальцев кончики прядок.
— Ну, и как оно? — поинтересовалась по поводу своей настоящей внешности, опустив остальную часть нашей беседы.
Удивительно, но за сутки она даже почти не растрепалась. Если только объёмней стала.
— Менее солнечной ты не стала, — задумчиво отозвался Оливейра.
Я же по-прежнему смотрела только на свой кофе, то и дело склоняя чашку в разные стороны, наблюдая за игрой света в отражении.
— Ну, а как лучше? Золотистой или серебристой? — уточнила.
Всё-таки было интересно узнать, какой я ему нравлюсь больше. Не то что я стану перекрашиваться в случае чего, но… просто любопытно. С другой стороны — сейчас вот он скажет, что золотистый оттенок ему больше нравился, я же расстроюсь обязательно.
Луна! Я всё же ненормальной рядом с ним становлюсь!
— А знаешь, не отвечай лучше, — поспешила откреститься от подобного знания.
Залпом допила кофе и отставила чашку в сторону, ухватившись за блюдо с виноградом, поставив то себе на колени.
Как там?
Молчание — золото?
Вот и буду молчать.
— Как скажешь, солнечная моя, — немного рассеянно улыбнулся Рафаэль, отпустив мою косу, но лишь затем, чтобы самым наглым образом стянуть с моих плеч одеяло. — Ты кушай, кушай, — предложил великодушно.
Да я ем, ем…
Главное, не подавиться под его изучающим взглядом.
— Что-нибудь ещё? — дополнил тихо. — Ну, помимо винограда, — уточнил, продолжая исследовать моё тело.
Притом уже не только визуально. Сначала коснулся плеча, отчего лямка майки съехала в сторону, потом провёл вниз по руке к сгибу локтя и обратно, обрисовав линию ключиц. И всё это с такой сосредоточенностью, будто не просто касался, а портрет на холсте рисовал. Я на эти мгновения дыхание затаила, и дрожь тела скрыть не смогла. Оно бессовестно реагировало даже на самые едва заметные касания этого бесстыжего индивидуума. Кровь словно загустела, стекая к низу живота. Воздух и вовсе, казалось, вибрировал от напряжения.
Или это меня так колотило?
Не нашла ничего лучше, чем спрыгнуть со стола и отойти.
Хватит с меня близости с Оливейра. Двух раз за глаза.
— Спасибо за… завтрак? — поблагодарила его любезным тоном, отступая в сторону выхода, по-прежнему сжимая в руках тарелку с виноградом. — И за кофе, — ещё шаг. — Спокойной ночи, — пожелала следом.
Ну, а что?
Накормил, напоил, обогрел.
Пора и честь знать!
Желательно ещё и вообще с последующим расставанием.
Кстати, о нём…
— А ты меня, правда, родителям вернёшь? — полюбопытствовала я, припомнив его разговор с Домиником и Николасом, который подслушала совсем недавно.
— Смотря какой именно смысл ты вкладываешь в это, — отозвался оборотень.
В его голосе проскользнуло напряжение. И я, наверное, точно идиотка последняя, так как непреодолимо захотелось его успокоить. А ведь, по сути, что должна сейчас делать? Правильно, закатить скандал, послать Рафаэля с его доминантными, тиранческими и деспотическими замашками куда подальше, хлопнуть дверью и уйти. Вместо этого стою и веду почти что светскую беседу, борясь с желанием подойти и обнять его.
— А какой можно? — сосредоточила своё внимание на винограде.
Так оно безопаснее. И мыслей ненужных в голову не лезет.
— С учётом того, что мы с тобой не столь давно уже обсуждали данную тему, думаю, всё вполне очевидно и без моих уточнений, — устало вздохнул альфа. — Или ты вдруг решила, будто что-то с тех пор изменилось? — дополнил в откровенной насмешке.
— Надеялась, что вы одумаетесь, синьор Оливейра, — не удержалась от ехидства, перекатывая между пальцами виноградинку. — И сами же в разговоре с Домом и Ником упомянули, что меня надо увезти из Рио, — посмотрела на него, прищурившись.
