Это как долгожданная искра. Сама по себе она не более, чем практически нежизнеспособная толика энергии, но если попадает в помещение, где долгое время скапливался газ — у нее появляется сила. Мы его накопили слишком много. Полгода обходили вниманием опасные звоночки и игнорировали намеки, но желание не имело выхода — вот и рвануло. Теперь взрывной волной снесет его брак, отношения с близкими, мою карьеру… И Харитонов еще удивляется, что я против!
Сижу над очередным биоптатом (биопсия — метод исследования, при котором проводится прижизненный забор клеток или тканей (биоптата) из организма с диагностической или исследовательской целью. Биопсия является обязательным методом подтверждения диагноза при подозрении на наличие онкологических заболеваний), но сосредоточиться не могу. Где-то позади гремит склянками Капранов. Громко, будто пытается спровоцировать на пару ласковых в его адрес. И, учитывая мое состояние, сегодня он близок к победе как никогда. От раздражения и изобилия громких звуков голову начинает сжимать боль. Снова.
Вчера я так распереживалась из-за случившегося, что пришлось наглотаться обезболивающих и успокоительных и лечь спать. Наутро встала разбитой, а тревоги и боль все так же со мной. Вот какая она — расплата за распутство.
К счастью, когда я уже почти готова наорать на наставника, в двери входит лаборант:
— Жен, тебя там Мурзалиев вызывает, — говорит он. — В кабинет.
— Зачем?
— Так прям он мне и отчитался. Еще спросил, по пути ли сюда заглянуть, — ядовито кривится парень. — Давай быстрее, а то еще решит, что это я проволочки устраиваю. Сказал срочно.
Мурзалиев очень редко вызывает кого-то в кабинет. Обычно ради общения с челядью он спускается из своего поднебесья, и оттого вызов выглядит очень странно. Наверное, дело в Алисе. Хочет сопоставить наши с Кириллом рассказы. Этот тип тот еще жук! Ладно-ладно, вру, типичный начальник. Капранов куда причудливее, просто в отличие от него Мурзалиева я недолюбливаю.
Секретарь Мурзалиева, как я заметила, находится в двух состояниях: вкл и выкл. Она либо витает в облаках (болтание с посетителями входит в этот пункт — такая уж у нее манера общения), либо пашет как проклятая, дабы угодить Рашиду (а это, поговаривают, невозможно). В данный момент Ирина жует конфету и мечтательно таращится в окно. Решаю воспользоваться ее отрешенностью и попробовать подготовиться к будущей встрече.
— Большой босс один? — интересуюсь осторожно.
— А-га, — не отвлекаясь от ловли ворон, пропевает Ирина.
Уф, слава Богу. Стучу в дверь и захожу в кабинет руководителя центра. К моему облегчению, Мурзалиев действительно один — он сидит за столом, вся поверхность которого завалена бумагами, и не в один слой. Мое появление, кстати, было полностью проигнорировано ввиду наличия более важных забот, и приходится подать голос, дабы напомнить о себе:
— Вызывали?
— Да. Идите сюда, — энергично машет рукой Мурзалиев, будто всего секунду назад не делал вид, что я здесь в качестве декора.
Делаю несколько шагов к нему.
— Снимайте рубашку. Хочу осмотреть ваш шрам.
— За-зачем? — спотыкаюсь.
— Организуем набор в экспериментальную группу. Подыскиваем кандидатов. Но так как у вас недавно была операция…
— А не рано эксперимент ставить? Или вы внутри пациентов собираетесь органы выращивать?
— Может быть, вас лучше принять в команду врачей? Как раз разработка плана на очереди — вот и напишете, — вскидывает брови Рашид. Вот ведь вредность вредная!
Раздраженно стягиваю рубашку, повторяя себе «он доктор, он доктор». Не очень-то помогает: Мурзалиев как врач мною не воспринимается. Только как козел в медицинском халате. Майку приходится стаскивать через силу — без нее так некомфортно. Еще с полминуты Рашид что-то дописывает, пока я стою около его стола полуголая, нервничая все больше, а потом он встает, разворачивает меня к свету. Наклоняется ближе, щупая шрам. В его жесте нет ничего необычного, но мне не по себе. Мы в его кабинете, который совсем не напоминает больничное помещение, вокруг никаких инструментов, да и доктор не очень-то мне привычен.
— Боли бывают? — спрашивает Мурзалиев.
— Не больше обычного, — отвечаю.
Кивнув, он прикладывает пальцы к моей шее и следит за стрелкой часов. Пульс замеряет. Учитывая насколько странно я себя сейчас чувствую, думаю он пойдет за дефибриллятором, чтобы стабилизировать сердечный ритм. Скорее бы отпустил. Меня, конечно, осматривали самые разные врачи, но ни один из них не являлся моим начальником, не пил со мной и не вредил отцу!
Он не отрывает глаз от часов очень долго, будто не верит в свои арифметические способности, не может умножить количество ударов на число прошедших секунд… Надеюсь, что его подозрительность вызвана не аритмией мирового масштаба.
Внезапно в приемной раздаются какие-то звуки, смех Ирины, стук в дверь, и я на автомате закрываю руками грудь. Хотела бы успеть натянуть одежду, но дверь уже открывается, и… Немая сцена. В дверях Кирилл, а мы с Рашидом стоим у окна, очень близко друг к другу, и я без рубашки, а он трогает мою шею.
