Она кивает, но смотрит все равно подозрительно. Это очень сильно дезориентирует. Понятия не имею, что делать с девушкой, которая боится меня. Раньше такого со мной не случалось. Да черт возьми, я же не монстр! Не насиловал ее! В отеле нас было двое, и ответственность тоже напополам.
— Собираюсь поговорить с Верой, — начинаю неловко.
Прислоняюсь к стене и засовываю руки в карманы брюк. Это кажется абсурдным, но обсудить необходимо.
— Это меня не касается, — отвечает она жестко.
— Касается! — тоже огрызаюсь в ответ.
Несколько мгновений мы сверлим друг друга глазами. Как же все усложнилось. Выходит, одна ночь, а потом даже на вежливый разговор нельзя рассчитывать? Что она там себе напридумывала? Почему внезапно, побывав ближе некуда, мы ведем себя как чужие. Но ладно она — и я-то не лучше. Не понимаю, как переломить сопротивление, боюсь оттолкнуть окончательно.
— Касается, — повторяю тише. — Я не собираюсь ей врать.
— Ты собираешься облегчить муки совести.
— Нет, несу ответственность за собственные действия.
— Жжешь мосты. Не подумав, под влиянием эмоций. Было хорошо, но это не значит, что продолжение будет.
Было хорошо. Скромная оценка, но я от нее не слышал даже такого, и теперь радуюсь. Вот почему необходимо с Верой порвать. Чтобы больше никогда не избегать опасных слов, преуменьшая значение случившегося.
— Я взял билет на самолет, — говорю. — В выходные с ней встречусь.
— Дурак, — разочарованно цокает Жен языком.
— Ты правильно сказала, — насмешливо киваю. — Рвать с Верой или нет — мое дело. Я не спрашиваю твоего совета — ставлю перед фактом. И то только потому, что это может ударить по тебе рикошетом. Просто будь готова. А в остальном… ты ничего о ней не знаешь, и я не собираюсь посвящать тебя в подробности.
Слова, которые я только что произнес, жестоки и правдивы. Смешивать бензин с керосином не стоит. Больше скажу: если бы было возможно не вдаваться в подробности случившегося, тихо разойтись с Верой, — я бы этим определенно воспользовался. Но не думаю, что жена легко смирится с моим решением. Просто есть обстоятельства, через которые так просто не переступишь. Между «я больше тебя не люблю» и «я люблю, но уже не тебя» огромная разница.
— Я так реагирую, потому что чувствую себя виноватой. Это я начала, когда поцеловала тебя в лифте, — говорит Жен тихо.
— Я еще раньше украл твой шарф, — пожимаю плечами, возражая.
— А я не отняла его назад, — упрямо.
Это так напоминает игру, что губы сами собой растягиваются в улыбку.
— Я не вернул его. Он лежит у меня дома, в столе в кабинете, под замком. Там, где не бывает Веры. Он уже давно не пахнет, но тебе я его не отдам, потому что теперь он мой.
Не выдержав неловкости, Жен опускает глаза.
— Перестань.
— Не хочу.
Я догадывался, что Жен не поддержит мое решение, но это действительно не ее дело. Пусть устраивает бойкоты, пусть переживает, как угодно, я не собираюсь сдаваться. В конце концов она должна уступить.
— Я всю ночь не спал, — продолжаю в духе странной игры «кто первый».
— Могу прописать снотворное, — огрызается.
— Мне тот же рецепт, что и в Выборге, если не сложно. — Как бы я хотел в этом месте не улыбнуться. — Какая дневная доза? Утром и вечером принимать по одному разу? — Но она лишь закатывает глаза. — Да не может быть! По два?!
Не удержав маску равнодушия, Жен начинает смеяться. Признаться, я надеялся на большее, но отсутствие злости — тоже какой-никакой шаг вперед. Ай, к черту. Только бы Жен шарахаться от меня перестала.
— Полагаю, с разговором мы закончили, — взяв себя в руки, произносит она. — До свидания, Кирилл.
Не дожидаясь ответа, она направляется к двери, уже берется за ручку, но я обхватываю ее талию рукой, прижимаю к себе, на короткий миг касаясь шеи губами. Нет, я все-таки сумасшедший насильник. Но ведь так безумно хочется почувствовать легкий запах духов, знакомый еще по больнице. Я давно его не ощущал — с тех пор, как утратил гиперчувствительность к запахам, однако все еще безумно скучаю. Несколько раз скольжу носом по ее шее, но чувствую только, как кожа Жен начинает покрываться мурашками. И приходит парализующее понимание: вместо дорогого и насквозь искусственного аромата я слышу запах, оставшийся утром на наших с ней простынях. Мне стоит ее отпустить. Сейчас же! Иначе быть беде.
— Увидимся, — шепчу Жен в ухо и расцепляю замок рук.
В коридор она буквально выскакивает, и быстро, не оглядываясь, уходит. Пару секунд смотрю ей вслед, после чего направляюсь в кафетерий. Выпью чашку кофе, успокоюсь, выдержу положенную по этике паузу и навещу Мурзалиева. Ситуацию Алисы не мешает обсудить. Я бы хотел сделать для нее что-то еще.
Жен
После разговора с Кириллом меня немножко трясет. Он собирается уйти от жены, пустить псу под хвост всю свою жизнь! И еще рассчитывает, что я его в этом поддержу. Как развратная любовница, коварная разлучница. Пусть сколько угодно повторяет, что я не при чем, — ведь знаю, что врет. Не ставлю под сомнение, что текущая жизнь его не устраивает, но кого угодно пронял бы способ, которым он это выяснил…
