Просто мне нужно об этом не думать, и я знаю отличный способ забыться. Откидываю Жен на подушки и вхожу в нее до упора. Ее тихий стон усиливает наслаждение стократ. Учитывая, что я больше двух месяцев не прикасался к женщине, думая только об инопланетянке, приходится взять тайм-аут. Даже если мне и могло быть лучше, чем сейчас, я об этом никогда не узнаю. Не о чем сожалеть.
Жен
Я не умею абстрагироваться от проблем. Если уж засядет в голове какая-то мысль, то не выгонишь. Кто-то для избавления использует алкоголь, сигареты, толпы друзей или хобби, а у меня в наличии только работа. Я люблю ее, не подумайте, но жить только ею очень непросто. Иногда я возвращаюсь домой настолько без сил, что не могу подняться по лестнице в спальню; плюхаюсь на диван, но не засыпаю, потому что слишком устала. Часами лежу без сна в состоянии беспокойства и напряжения.
Но сейчас, когда я совершила нечто невероятно глупое и опасное, в голове на редкость пусто и легко. Никаких забот, и все внимание сосредоточено только на том, как дышать в такт с мужчиной, которого мне удалось присвоить себе на одну ночь. Остальное кажется далеким и незначительным. Я лежу на спине Арсения, прижавшись ухом ко впадинке между лопаток. Мне так удобно и хорошо, что хочется плакать. Незнакомое ощущение. И совершенно невозможное. Я не хочу вставать, не хочу уходить. Возможно, так будет правильнее, ведь потрясающий секс с потрясающим парнем отнюдь не означает отношения, но если он позволит остаться до утра, я обязательно воспользуюсь такой возможностью. Чтобы не думать, не анализировать. Вырвать в ряде минуток кусочек радости и подержаться за него как можно дольше.
— Я сейчас усну, — говорю. — Поэтому если ты собирался выставить меня за дверь, то советую это сделать сейчас. Потом будет сложнее.
Не удержавшись, потираюсь щекой о его позвоночник, хотя понимаю, что, учитывая наш прошлый опыт, Арсений навряд ли обрадуется подобным нежностям. Но на то я и девочка, чтобы хотеть излишеств.
— Я не собирался выставлять тебя за дверь, — доносится ленивый ответ. — Дрыхни на здоровье.
От этих слов в груди разрастается что-то большое и теплое.
— Мне надо смыть макияж. Иначе твое пробуждение будет напоминать фильм ужасов, — пытаюсь пожаловаться. Мне жутко не хочется слезать со спины Арсения, пусть скажет еще что-нибудь хорошее. Пусть скажет, что я и так красивая. Хотя я, наверное, сошла с ума, раз такого желаю. Ни за что он это не скажет.
— Не путай меня со своим докторишкой с тонкой душевной организацией, — фыркает.
— Парень, ты бы полегче с душевной организацией. В отличие от тебя, он от проблемных девчонок не шарахается, — брякаю, и понимаю, что зря.
Следующие несколько секунд я недоуменно пытаюсь понять, каким образом оказалась на спине да еще под Арсением. Не представляю, что за маневр позволил нам очутиться в таком положении в рекордные сроки, но от былой сонливости, еще недавно наполнявшей спальню, не остается и следа. Наверное, ее разгоняет электрический разряд, прошивающий пространство, стоит встретиться нашим глазам.
— Что ж ты его слила, раз он так хорош и понимающ? — шипит Арсений.
— Экстрима захотелось, — отвечаю, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Ведь, по факту, подвело, как всегда, сравнение… И самое нелепое в этом то, что если желание Каримова не иметь со мной ничего общего не уронило его в моих глазах, то стоило Власову сделать неловкое движение в мою сторону, я тут же бросилась наутек…
— Экстрима, — повторяет раздраженно тот, который с паспортом, а потом сажает меня к себе на колени и крепко прижимает к груди: — Экстрима можно.
Мы целуемся так, будто спать и не думали, будто не было прошлого раза, будто тоска по ласкам друг друга не уменьшилась и никуда не исчезла. Хотя, возможно, это не более чем продуманный ход, потому что Арсений медлит, не позволяя нам разогнаться до скорости света, после которой мы снова потеряем представление о времени и пространстве. Но при этом он собирает в кулак мои волосы и притягивает к себе, не давая возможности даже на миллиметр отодвинуться. Однако, едва губы начинают ускоряться, сбиваясь с размеренного, просчитанного темпа, как раздается стук в дверь.
— Так и знал, что ушастый все испортит, — кривится Арсений. — Неужто не смог найти сговорчивую девицу?
Новый стук. Более настойчивый. Арсений начинает слезать с кровати, но я его останавливаю. Это не Ян, Ян бы не стал просто стучать. Он знает, кто именно в номере, а, значит, давно уже брякнул бы что-нибудь компрометирующее.
— В чем дело? — спрашивает Арсений.
— Не открывай, пожалуйста, — прошу его.
Я знаю, кто стоит там, за дверью. Чувствую.
— Это Ви, По Паспорту, — добавляю шепотом, потому что горло вдруг пересохло.
Понимаю, что это глупо и по-детски. Если Ви сюда пришла, то не просто так. Она знает, что двое из ее гостей пропали вместе не случайно. Поняла. Почувствовала? Может статься, именно так.
