Меррифот подошла к двери и жестом позвала нас внутрь. В подсобке громоздились шкафы, клетки с животными, свернутые в трубку плакаты. У двери стоял аквариум, откуда на нас ничего не выражающими белесыми глазами пялился гриндилоу. А сама профессор, скрестив руки на груди, разглядывала пустую клетку с выломанными прутьями.
— Здесь был красношапочник, я его показывала третьему курсу. Тогда еще заметила, что защитные чары "поплыли" — и что бы мне, дуре старой, сразу не поправить? Нет, решила после уроков! А он, голубчик, сломал клетку, да и сбежал через форточку.
Она выглянула в окно:
— Куда ж ты отправился-то, дуралей? Сейчас пойду искать...
— Давайте мы, — предложил Том.
Я думал, что Меррифот откажется, но она неожиданно кивнула.
— Спасибо, мальчики, вы меня очень выручите, а то я что-то плохо себя чувствую. Вряд ли он далеко ушел.
Следы красношапочника были хорошо видны под окном во внутреннем дворике — примятая трава, сломанные ветки кустов. Видно, через полуподвальное окно он забрался в подземелья и там затаился. Мы в это окно не пролезли бы, так что пришлось обходить кругом через холл, спускаться вниз и искать беглеца среди старой мебели и пыльных ящиков. Красношапочник обнаружился за трубой недалеко от котельной. Когда его оттуда вытаскивали, он ожесточенно сопротивлялся, царапался длинными острыми когтями и пронзительно верещал.
Измазанные пылью и ржавчиной от трубы, мы наконец дотащили оглушенного красношапочника в кабинет ЗОТИ. Меррифот ждала нас, сидя в кресле у окна.
— Молодцы, ребята. Давайте-ка этого паршивца в клетку, я уже ее починила. Сейчас я его покормлю...
Достав из массивного дубового шкафа, откуда пахнуло холодом, большую бутыль с маслянистой темной жидкостью, Меррифот налила немного в мисочку и поставила ее в клетку.
— Свиная кровь, — пояснила она.
Красношапочник, жадно чавкая, стал лакать кровь. Меррифот посмотрела на нас сочувственно.
— Ну, вы и извозились. Давайте я вас хоть чаем напою, а то устали, наверное, с ним.
Я подумал про себя, что Меррифот, должно быть, воспринимает учеников как еще одну разновидность красношапочников. Но, по крайней мере, чай она налила нам не в миски, а в самые обычные стаканы с подстаканниками. От крепко заваренного, почти угольно-черного чая шел пар. Еще профессор выставила на стол вазочку с галетами и сахарницу, где лежало несколько неровно наколотых серых кусочков.
— Что творится у вас на факультете, Томас? Что за история с Розье?
— У него просто случился нервный срыв, профессор, — Риддл отложил ложечку. — Вы же знаете, его отец участвовал в дьеппском рейде.
Меррифот покивала.
— Это был ужас. Несколько моих бывших учеников... В общем, не вернулись ребята оттуда. Честно говоря, если так дальше пойдет...
Она не стала заканчивать фразу.
— Ладно, это все слишком грустно. А вы как провели лето? Рэй?
— Спасибо, хорошо, — ответил я, пытаясь размочить в чае твердую, как камень, галету.
— Том?
— Честно говоря, не очень...
— Что случилось? — насторожилась Меррифот.
— Да ничего, — Том неловко улыбнулся и отвел глаза. — Выставили из приюта. Да нет, все в порядке, вы не беспокойтесь.
Меррифот принялась его расспрашивать. Я тоже на всякий случай сделал печальное лицо — в данном разговоре я был всего лишь статистом, так что другого участия от меня не требовалось. Том сейчас играл давным-давно отработанную до мелочей роль бедного сиротки. Хм, а он ведь и вправду теперь сирота — папу-то того...
Я не удержался, фыркнул и тут же сделал вид, что поперхнулся горячим чаем. Том бросил на меня короткий взгляд, но мгновенно опять переключился на Меррифот.
— Ну, я уверена, что с твоими способностями ты легко найдешь работу, — говорила она. — Если нужна будет характеристика из школы, мы, конечно, всегда... Рэй, налей себе еще чаю. Возьми галету, не стесняйся... Скажи мне, Том, а ты уже думал, чем хочешь заняться? У тебя есть какие-то идеи насчет будущей профессии? У меня осталось не так много знакомых вне школы, но, может быть, я смогу с кем-то поговорить на твой счет.
— Есть, но...
Том уставился на свой чай. На щеках у него появился румянец.
— Это такие глупости, профессор. Простите, я не хочу об этом говорить.
Он криво улыбнулся, не поднимая на нее глаз.
— С чего бы это? — Меррифот отставила свой стакан. — Я же учитель, Том, а учителю, как священнику или колдомедику, можно сказать все.
Она засмеялась.
— Признавайся уже.
— Собственно говоря, — Том по-прежнему смотрел в стол, — я мечтаю после школы остаться преподавать в Хогвартсе. Вот Рэй знает...
Я ни разу в жизни не слышал, чтобы Том проявлял хоть малейшую склонность к педагогике. Но сделал вид, что для меня это не в новинку, и кивнул.
— Но я понимаю, — продолжал Том, — что это несерьезно. Чтобы стать преподавателем, нужны огромные знания и жизненный опыт, которых я вряд ли смогу достичь.
— Не скажи, — возразила Меррифот. — Конечно, тебе придется много учиться, но вообще в этом нет ничего невозможного. Не боги горшки обжигают, поверь мне.
Она о чем-то задумалась и привычно полезла в карман брюк за сигаретами, но тут же спохватилась и мрачно махнула рукой.
